LawRu.info - Правовая Россия. Портал
 
LawRU.info
Курсы валют
08.11.2014
59.3
49.3
47.9
7.8
75.8
Рейтинги


Рейтинг@Mail.ru

Вы находитесь на старой (архивной) версии сайта "Правовая Россия". Для перехода на новый сайт нажмите здесь.

ОБЗОР ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ПРАКТИКИ ОБЗОР АП г. Москвы (ПО СОСТОЯНИЮ НА 20.12.2006)

Текст документа по состоянию на 1 марта 2008 года (архив)

Страница 2
 
       Являясь  независимым  профессиональным  советником  по правовым
   вопросам,   "адвокат   не   может   быть   привлечен  к  какой-либо
   ответственности...  за  выраженное им при осуществлении адвокатской
   деятельности   мнение,  если  только  вступившим  в  законную  силу
   приговором   суда   не  будет  установлена  виновность  адвоката  в
   преступном  действии  (бездействии)"  (п.  1  ст.  2,  п.  2 ст. 18
   Федерального  закона  "Об  адвокатской  деятельности и адвокатуре в
   Российской  Федерации").  Кроме  того,  в  силу  подп. 3 п. 4 ст. 6
   названного  Закона  и  подп.  2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной
   этики  адвоката "адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки
   воле  доверителя,  за  исключением случаев, когда адвокат убежден в
   наличии самооговора доверителя".
       Таким  образом,  "высказав  в  кассационной  жалобе иную версию
   случившегося",  то  есть  приведя  доводы о недоказанности вины К.,
   адвокат  И.  нормы  законодательства  об адвокатской деятельности и
   Кодекса  профессиональной  этики  адвоката  не  нарушил,  поскольку
   адвокат-защитник   не   вправе   разойтись   в  позиции  (в  оценке
   случившегося)  лишь с тем подзащитным, который вину отрицает, а К.,
   наоборот, вину признал полностью.
       в  силу  установленной  в  п.  2 ст. 18 Федерального закона "Об
   адвокатской  деятельности  и  адвокатуре  в  Российской  Федерации"
   гарантии   независимости   адвоката  Квалификационная  комиссия  не
   усматривает   нарушения   норм   законодательства   об  адвокатской
   деятельности  и  Кодекса  профессиональной  этики  адвоката и в том
   факте,  что  в  кассационной жалобе от 6 февраля 2006 г. адвокат И.
   неоднократно   называл   обжалуемый   им   обвинительный   приговор
   районного   суда   г.   Москвы  от  12  января  2006  г.  "заведомо
   неправосудным",    "сфальсифицированным",    "сфабрикованным",    а
   действия  органов  предварительного  следствия и суда - "чудовищной
   фальсификацией",           "изощреннейшей          фальсификацией",
   "судебно-следственной   фальсификацией",  "умышленно-противоправной
   фабрикацией".
       в  то  же  время  Квалификационная комиссия считает необходимым
   обратить  внимание  адвоката И. на то, что, во-первых, субъективное
   отношение  судьи  к  сделанному  им в приговоре выводу о виновности
   подсудимого  (законно  сформировавшееся  внутреннее  убеждение либо
   умышленное  осуждение  невиновного;  халатность  и т.д.) в силу ст.
   354-389   УПК   РФ  не  является  предметом  проверки  суда  второй
   инстанции,   а  во-вторых,  доводы  защитника  были  бы  ясны  суду
   кассационной    инстанции    и   без   использования,   тем   более
   неоднократного,  корректных  по  форме,  но  чрезмерно эмоционально
   окрашенных  и  не  имеющих  при  этом  никакого  правового значения
   эпитетов   для   характеристики   приговора   и   действий  органов
   предварительного следствия и суда.
       Однако  установленный в законе запрет на привлечение адвоката к
   ответственности  за  выраженное  им  при  осуществлении адвокатской
   деятельности  мнение  касается  лишь  существа  этого мнения, но не
   формы   его   выражения.   Поэтому   исходя  из  доводов  заявителя
   Квалификационная   комиссия   оценила   на   предмет   соответствия
   адвокатской  этике  форму  выражения  адвокатом  И. своих доводов в
   кассационной жалобе от 6 февраля 2006 г.
       При  анализе и юридической оценке оспариваемой заявителем формы
   изложения  адвокатом  И.  своих  доводов в кассационной жалобе от 6
   февраля  2006  г.  Квалификационная  комиссия  учитывала  положения
   Кодекса профессиональной этики адвоката о том, что:
       "При  осуществлении  профессиональной  деятельности  адвокат...
   придерживается  манеры поведения, соответствующей деловому общению"
   (п. 2 ст. 8);
       "Адвокат  не  вправе...  допускать  в  процессе разбирательства
   дела  высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников
   разбирательства..." (подп. 7 п. 1 ст. 9);
       "Участвуя   или   присутствуя  на  судопроизводстве...  адвокат
   должен  проявлять  уважение  к  суду..."  (ч.  1 ст. 12), "Возражая
   против  действий  судей...  адвокат  должен делать это в корректной
   форме и в соответствии с законом" (ч. 2 ст. 12).
       По  мнению  Комиссии, адвокат И. нарушил п. 2 ст. 8, подп. 7 п.
   1  ст.  9 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, включив
   в  кассационную  жалобу  от 6 февраля 2006 г. на приговор районного
   суда  г.  Москвы  от  12  января  2006  г. в отношении К. следующие
   суждения   о   незаконности,  необоснованности  и  несправедливости
   приговора,  а  равно о личности и о поступках председательствующего
   по делу судьи:
       "судья П. организовал некий антипроцессуальный "винегрет";
       "согласно фантазиям упомянутого судьи";
       "господином  П.  были  цинично  пущены  под откос постановления
   десятков Пленумов Верховного Суда СССР, РСФСР и РФ";
       "этого   кощунственного   издевательства   над  УПК  РФ  вполне
   достаточно";
       "процитировать  весь  объем  этой обобщенной "новеллы-мешанины"
   под авторством этого уникального "бестселлера" судьи П.";
       "в  этом  антипроцессуальном  "рагу" господином П. даже не было
   указано";
       "вся эта антипроцессуальная "куча-мала";
       "вся  эта  "винегретоподобная"  страшилка объективно в судебном
   заседании ничем, никем и никак не подтвердилась";
       "хитромудрый" судья П.";
       "антипроцессуальная выходка";
       "свидетели   происшедшего   буквально  рвутся  в  зал  судебных
   заседаний,  чтобы дать показания... а судья П. попросту вышвыривает
   их вон!!!???";
       "объективную  истину  по  делу  так  бы и не удалось извлечь из
   вязких     глубин    антипроцессуального    болота    изощреннейшей
   фальсификации".
       Нарушение   норм   Кодекса   профессиональной   этики  адвоката
   Квалификационная  комиссия  усматривает  в  том,  что при написании
   кассационной  жалобы  адвокатом  И.  был  применен  прием сленговой
   неологизации,  то  есть  он  создал  и включил в текст жалобы новые
   слова   в   сленговом   (вульгарном)   стиле  -  антипроцессуальный
   "винегрет",   обобщенной   "новеллы-мешанины",   антипроцессуальном
   "рагу",    антипроцессуальная    "куча-мала",   "винегретоподобная"
   страшилка,      "хитромудрый"      судья",      "вязкие     глубины
   антипроцессуального  болота  изощреннейшей фальсификации", а равным
   образом   использовал   для   оценки   действий  и  решений  судьи,
   постановившего   обжалуемый   приговор,  откровенно  уничижительную
   лексику  -  "фантазии  судьи",  судьей  "цинично  пущены под откос"
   постановления  пленумов,  судья  -  автор  "уникального бестселлера
   (приговора)", судья "вышвыривает их (свидетелей) вон".
       Использование  в  кассационной  жалобе  перечисленных сленговых
   неологизмов  (вульгаризмов)  и  иной  уничижительной  лексики имело
   своей  единственной  целью  в  резкой экспрессивно насыщенной форме
   обличить   судью,   постановившего   обжалуемый  приговор,  придать
   эмоционально-негативную     окраску    его    действиям,    создать
   усиленно-отрицательный  фон,  не требуемый в официальном документе,
   поскольку  никакой  самостоятельной  смысловой ценности в контексте
   анализируемой  кассационной  жалобы использованные адвокатом И. при
   ее  написании  приемы  не  имеют,  а существо доводов автора жалобы
   было   бы   понятно   суду   кассационной  инстанции  без  образной
   уничижительной лексики.
       Адвокат  как  профессиональный участник судопроизводства (лицо,
   оказывающее     квалифицированную     юридическую     помощь     на
   профессиональной  основе,  -  см. ст. 1 и 2 Федерального закона "Об
   адвокатской  деятельности  и  адвокатуре  в  Российской Федерации")
   обязан   своими  поступками  укреплять  веру  в  надежность  такого
   общепризнанного  способа  защиты  прав  и  свобод  граждан, каковым
   является  судебный  способ  защиты,  что,  однако, не исключает, а,
   наоборот,   предполагает  необходимость  оспаривания  в  корректной
   форме  незаконных  и необоснованных действий и решений, совершаемых
   (принимаемых) судьями по конкретному делу.
       При  этом  в названных выше положениях п. 2 ст. 8, подп. 7 п. 1
   ст.  9,  ст.  12 Кодекса профессиональной этики адвоката содержатся
   четкие   нравственные   ориентиры  для  соответствующего  поведения
   адвоката,  которые  адвокатом  И. при написании кассационной жалобы
   от 6 февраля 2006 г. в защиту К. были нарушены.
       Изложенное  приводит  Квалификационную  комиссию к заключению о
   том,  что  адвокат  И.,  включив в кассационную жалобу от 6 февраля
   2006  г.  в  защиту  К. перечисленные сленговые (вульгарные) и иные
   негативно-оценочные  суждения,  проявил  неуважение  к федеральному
   судье  районного  суда  г.  Москвы  П., поскольку свое несогласие с
   вынесенным  судьей  приговором  выразил  в  некорректной форме, без
   соблюдения  манеры  поведения,  соответствующей  деловому  общению;
   допустил  в  жалобе  высказывания,  умаляющие  честь  и достоинство
   судьи,  то  есть  нарушил  п.  2 ст. 8, подп. 7 п. 1 ст. 9 и ст. 12
   Кодекса профессиональной этики адвоката.
       Нарушение  адвокатом требований законодательства об адвокатской
   деятельности   и   адвокатуре   и  Кодекса  профессиональной  этики
   адвоката,  совершенное  умышленно  или  по  грубой  неосторожности,
   влечет     применение     мер    дисциплинарной    ответственности,
   предусмотренных  законодательством  об  адвокатской  деятельности и
   адвокатуре  и  Кодексом профессиональной этики адвоката (ст. 18, п.
   1 Кодекса).
       Относительно  содержащихся  в сообщении заявителя утверждений о
   том,  что  высказанные  адвокатом  И. в кассационной жалобе в адрес
   федерального    судьи    П.    личностные   характеристики   носили
   "оскорбительный  характер", Квалификационная комиссия отмечает, что
   в  ее  компетенцию  не входит решение вопроса о наличии в действиях
   участника   судебного   заседания  признаков  уголовно  наказуемого
   деяния (см. ч. 2 ст. 297 УК РФ).
       Равным    образом    в    рамках   настоящего   дисциплинарного
   производства  Квалификационная  комиссия  не  вправе  проверять  на
   предмет   соответствия   нормам   законодательства  об  адвокатской
   деятельности  и  адвокатуре  и (или) Кодекса профессиональной этики
   адвоката  содержащиеся  в кассационной жалобе суждения ("личностные
   характеристики")   адвоката   И.   о   потерпевшем   Л.  (например,
   "престарелый   ночной   маньяк",  "старый  прелюбодей"),  поскольку
   последний,  являясь  совершеннолетним дееспособным частным лицом, с
   жалобами  на  действия  адвоката  И.  не обращался, свое негативное
   отношение   к   содержащимся  в  кассационной  жалобе  суждениям  о
   потерпевшем    не    высказывал,    о    привлечении   адвоката   к
   ответственности не просил.
       На   основании   изложенного,   руководствуясь   п.  7  ст.  33
   Федерального  закона  "Об  адвокатской  деятельности и адвокатуре в
   Российской   Федерации"   и   подп.   1   п.   9   ст.  23  Кодекса
   профессиональной    этики   адвоката,   Квалификационная   комиссия
   Адвокатской  палаты  города  Москвы  выносит заключение о нарушении
   адвокатом  И.  п.  2  ст.  8,  подп.  7  п. 1 ст. 9, ст. 12 Кодекса
   профессиональной  этики адвоката при составлении и подаче 6 февраля
   2006  г.  кассационной  жалобы на приговор районного суда г. Москвы
   от  12  января 2006 г. в отношении К., выразившемся в использовании
   в  кассационной  жалобе сленговых неологизмов (вульгаризмов) и иной
   уничижительной  лексики для оценки действий председательствовавшего
   по  делу  федерального  судьи  П.  и  вынесенного им обвинительного
   приговора.
       Совет   на   основании   заключения  Квалификационной  комиссии
   определил  меру  дисциплинарного  взыскания  адвокату  И.  в  форме
   предупреждения.
   
       4.  Квалификационная  комиссия  неоднократно  обращала  в своих
   заключениях   внимание   на   то,   что   заявления   на   действия
   председательствующего   вне   зависимости   от   их  обоснованности
   являются      процессуальным     правом     участника     судебного
   разбирательства,  прямо  предусмотренным  ст.  243 УПК РФ, и ни при
   каких  обстоятельствах  само  по  себе  не  может расцениваться как
   пререкание с председательствующим и проявление неуважения к суду.
       ...9  августа  2006  г.  федеральный  судья  районного  суда г.
   Москвы  П.  направил  в  Адвокатскую  палату  г.  Москвы сообщение,
   указав  в  нем,  что  14  июля  2006  г.  районным  судом г. Москвы
   рассматривалось  постановление  следователя  СЧ  ГСУ  при  ГУВД  г.
   Москвы  Р.  о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока
   содержания  под  стражей Т., обвиняемого в совершении преступления,
   предусмотренного  ч.  2 ст. 213 УК РФ; защиту интересов обвиняемого
   Т.  осуществлял  адвокат О., с которым у обвиняемого было заключено
   соглашение;  в  судебном заседании защитник О. неоднократно нарушил
   порядок    судебного   заседания,   не   подчинился   распоряжениям
   председательствующего,     а     в    ответ    на    предупреждения
   председательствующего  о недопустимости такого поведения адвокат О.
   высказал   свои   суждения   о  заинтересованности  суда  в  исходе
   рассмотрения  ходатайства следователя; при этом адвокат О., полагая
   о  заинтересованности суда, в установленном уголовно-процессуальным
   законом  порядке  отвод  составу  суда  не заявил, а в грубой форме
   высказал  некорректные  суждения  по  поводу вступившего в законную
   силу  приговора  и состава суда, постановившего данный приговор; на
   сообщение  председательствующего  о  том,  что о подобном поведении
   защитника   в  судебном  заседании  будет  сообщено  в  Адвокатскую
   палату,  адвокат О. пренебрежительно высказал свое согласие с этим.
   Заявитель  просит  обратить  внимание адвоката О. на недопустимость
   подобного поведения в судебном заседании.
       ...Выслушав   объяснения   адвоката   О.,   изучив   письменные
   материалы  дисциплинарного  производства,  обсудив доводы сообщения
   федерального  судьи  районного  суда г. Москвы П., Квалификационная
   комиссия,   проведя  голосование  именными  бюллетенями,  пришла  к
   следующим выводам.
       Адвокат  при осуществлении профессиональной деятельности обязан
   честно,  разумно,  добросовестно, квалифицированно, принципиально и
   своевременно  исполнять  обязанности,  отстаивать  права и законные
   интересы   доверителя   всеми   не  запрещенными  законодательством
   Российской  Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной
   этики  адвоката  (подп.  1  и  4 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об
   адвокатской  деятельности  и адвокатуре в Российской Федерации", п.
   1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката), в силу которого:
       "Адвокаты  при  всех  обстоятельствах  должны сохранять честь и
   достоинство, присущие их профессии" (п. 1 ст. 4);
       "При  осуществлении  профессиональной  деятельности  адвокат...
   придерживается  манеры поведения, соответствующей деловому общению"
   (п. 2 ст. 8);
       "Адвокат  не  вправе...  допускать  в  процессе разбирательства
   дела  высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников
   разбирательства,  даже в случае их нетактичного поведения" (подп. 7
   п. 1 ст. 9);
       "Участвуя   или   присутствуя  на  судопроизводстве...  адвокат
   должен    соблюдать    нормы    соответствующего    процессуального
   законодательства,  проявлять  уважение  к  суду,  другим участникам
   процесса,  следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в
   случае  нарушений прав последнего ходатайствовать об их устранении.
   Возражая  против  действий  судей  и  других  участников  процесса,
   адвокат  должен  делать  это  в корректной форме и в соответствии с
   законом (ст. 12)".
       За    неисполнение    либо    ненадлежащее   исполнение   своих
   обязанностей   адвокат   несет   ответственность,   предусмотренную
   Федеральным  законом  "Об  адвокатской  деятельности и адвокатуре в
   Российской Федерации" (п. 2 ст. 7 названного Закона).
       в  соответствии  с подп. 6 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной
   этики   адвоката   жалоба,   представление,   сообщение  признаются
   допустимыми  поводами  к  возбуждению дисциплинарного производства,
   если  в  них указаны "конкретные действия (бездействие) адвоката, в
   которых выразилось нарушение им профессиональных обязанностей".
       в  сообщении  заявителя  указывается,  что  14 июля 2006 г. при
   рассмотрении  районным судом г. Москвы постановления следователя СЧ
   ГСУ  при  ГУВД г. Москвы Р. о возбуждении перед судом ходатайства о
   продлении   срока   содержания   под   стражей  Т.,  обвиняемого  в
   совершении  преступления,  предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ, его
   защитник  -  адвокат  О.  "неоднократно  нарушил  порядок судебного
   заседания, не подчинился распоряжениям председательствующего".
       Разбирательство  в Квалификационной комиссии Адвокатской палаты
   субъекта  Российской  Федерации  осуществляется на основе принципов
   состязательности    и    равенства    участников    дисциплинарного
   производства   (п.   1   ст.   23  Кодекса  профессиональной  этики
   адвоката),  в  связи  с  чем  Квалификационная  комиссия  не вправе
   оценивать   некие   абстрактные   поступки   адвоката   О.,   якобы
   совершенные  им  во  время  осуществления  защиты  обвиняемого Т. в
   судебном заседании районного суда г. Москвы.
       Обвиняя   адвоката  О.  в  ненадлежащем  поведении  в  судебном
   заседании,  заявитель был обязан указать на конкретные факты такого
   поведения  (дата,  часть  судебного  заседания,  суть  нарушения  и
   т.д.).
       Квалификационная  комиссия отмечает, что конкретность обвинения
   является   общеправовым   принципом   и   необходимой  предпосылкой
   реализации  лицом,  против  которого  выдвинуто обвинение, права на
   защиту.  Уклонение  стороны дисциплинарного производства, требующей
   привлечения   адвоката   к   дисциплинарной   ответственности,   от
   конкретизации  обвинения обязывает правоприменяющий орган толковать
   все  сомнения  в пользу лица, против которого выдвинуто обвинение в
   ненадлежащем поведении (адвоката).
       Не  указывая  в  сообщении,  каким  именно  образом  адвокат О.
   "неоднократно  нарушил  порядок  судебного заседания, не подчинился
   распоряжениям    председательствующего",   заявитель   приложил   к
   сопроводительному  письму копию протокола судебного заседания от 14
   июля 2006 г.
       Однако,  изучив  протокол судебного заседания, Квалификационная
   комиссия  не  обнаружила  в  нем  сведений  о  том,  что адвокат О.
   "неоднократно  нарушил  порядок  судебного заседания, не подчинился
   распоряжениям председательствующего".
       Как  усматривается из протокола, возражая против удовлетворения
   ходатайства  следователя  о продлении до 4 месяцев срока содержания
   под  стражей  обвиняемого  Т.,  его защитник - адвокат О. не только
   указал    на    отсутствие,    по   его   мнению,   предусмотренных
   уголовно-процессуальным  законом  обстоятельств  для удовлетворения
   ходатайства  (ст.  97,  99,  109  ч.  2,  110 УПК РФ), но и обратил
   внимание  суда  на  то,  что,  по  мнению  защитника, суд не вправе
   удовлетворить  ходатайство  следователя и по формальному основанию,
   а  именно  потому,  что  оно  вынесено неуполномоченным должностным
   лицом.  При  этом защитник обосновал и аргументировал свою позицию,
   сославшись   на  то,  что,  по  его  мнению,  уголовное  дело  было
   незаконно  изъято  из  одного  следственного  подразделения органов
   внутренних дел и передано в другое следственное подразделение.
       Позиция    защиты   по   данному   вопросу,   как   усматривает
   Квалификационная  комиссия  из  протокола судебного заседания, была
   выражена в корректной форме.
       Как  можно заключить из протокола судебного заседания, защитник
   и   председательствующий  разошлись  во  мнении  об  относимости  к
   предмету  судебного  исследования  при  рассмотрении  постановления
   следователя  о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания
   обвиняемого  под  стражей  вопроса  о  законности  вынесения именно
   данным следователем соответствующего постановления-ходатайства.
       Являясь  независимым  профессиональным  советником  по правовым
   вопросам,   "адвокат   не   может   быть   привлечен  к  какой-либо
   ответственности...  за  выраженное им при осуществлении адвокатской
   деятельности   мнение,  если  только  вступившим  в  законную  силу
   приговором   суда   не  будет  установлена  виновность  адвоката  в
   преступном  действии  (бездействии)"  (п.  1  ст.  2,  п.  2 ст. 18
   Федерального  закона  "Об  адвокатской  деятельности и адвокатуре в
   Российской Федерации").
       Оценив  же  (в  пределах  представленных  заявителем письменных
   доказательств)  на  предмет  соответствия  адвокатской  этике форму
   выражения  адвокатом  О.  в  судебном  заседании  районного суда г.
   Москвы  14 июля 2006 г. своего мнения о законности и обоснованности
   постановления   следователя   СЧ  ГСУ  при  ГУВД  г.  Москвы  Р.  о
   возбуждении  перед  судом  ходатайства о продлении срока содержания
   под  стражей обвиняемого Т. до 4 месяцев (в пределах представленных
   заявителем  письменных  доказательств),  Квалификационная  комиссия
   считает,  что она не противоречила предписаниям Федерального закона
   "Об  адвокатской  деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"
   и Кодекса профессиональной этики адвоката.
       Отдельные  особенности  в  поведении  адвоката-защитника, в том
   числе  способы  высказывания  им  своего  мнения по обсуждающимся в
   судебном    заседании    вопросам,    предусмотрены   законом   при
   рассмотрении  уголовного дела с участием присяжных заседателей (ст.
   335   УПК   РФ),   однако   они   не   имеют  отношения  к  данному
   дисциплинарному производству.
       в  сообщении  заявителя  указывается,  что  14 июля 2006 г. при
   рассмотрении  районным судом г. Москвы постановления следователя СЧ
   ГСУ  при  ГУВД г. Москвы Р. о возбуждении перед судом ходатайства о
   продлении   срока   содержания   под   стражей  Т.,  обвиняемого  в
   совершении  преступления,  предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ, его
   защитник    -    адвокат    О.    "в    ответ   на   предупреждения
   председательствующего  о  недопустимости  такого поведения высказал
   свои  суждения  о  заинтересованности  суда  в  исходе рассмотрения
   ходатайства  следователя;  при  этом,  полагая о заинтересованности
   суда,   в  установленном  уголовно-процессуальным  законом  порядке
   отвод   составу   суда   не  заявил,  а  в  грубой  форме  высказал
   некорректные   суждения  по  поводу  вступившего  в  законную  силу
   приговора и состава суда, постановившего данный приговор".
       Изучив  представленный заявителем протокол судебного заседания,
   Квалификационная  комиссия  установила, что в нем имеются следующие
   записи:
       "...Председательствующий  напоминает  адвокату,  что  в  данном
   судебном    заседании    рассматривается    только    постановление
   следователя...    все   иные   вопросы,   касающиеся   производства
   предварительного  следствия,  в  настоящем  судебном  заседании  не
   рассматриваются.
       Защитник:   "Данное   ходатайство  составлено  неуполномоченным
   лицом  - следователем ГСУ при ГУВД г. Москвы. Данное уголовное дело
   возбуждено  следователем СО при ОВД Т. района г. Москвы, 19.04.2006
   начальником  СЧ  ГСУ  при  ГУВД г. Москвы... на основании п. 1 ч. 1
   ст.  39  УПК  РФ  уголовное дело изъято и передано следователю ГСУ.
   Данное дело изъято и передано незаконно".
       Председательствующий   напоминает  адвокату,  что  в  настоящем
   судебном  заседании вопрос о законности или незаконности действий и
   решений   следователя,   не   связанных  с  избранием  в  отношении
   обвиняемого меры пресечения, рассмотрен быть не может.
       Председательствующий     предупреждает     адвоката     О.    о
   недопустимости    нарушения    порядка    в   судебном   заседании,
   недопустимости пререкания с председательствующим.
       Защитник:  "Прошу занести в протокол возражения против действий
   председательствующего,   который   остановил   защитника  в  момент
   приведения  им  своих доводов в обоснование своей позиции, позволил
   высказать,   что  ходатайство  вынесено  не  уполномоченным  на  то
   органом,  председательствующий  незаконно вынес адвокату замечание.
   Такая  позиция  суда  ясна,  так  как  суд  в этом же составе вынес
   заведомо  незаконный  и  необоснованный приговор в отношении членов
   НБП и в настоящее время проявляет заинтересованность".
       Председательствующий     предупреждает     адвоката     О.    о
   недопустимости   подобных  высказываний  по  поводу  вступившего  в
   законную  силу  приговора  суда,  а также сообщает, что о нарушении
   защитником    порядка   в   судебном   заседании   и   неподчинении
   распоряжениям   председательствующего   судом   будет   сообщено  в
   Адвокатскую палату.
       Защитник:   "Да,   пожалуйста".  Председательствующий  повторно
   запретил защитнику высказаться в защиту Т.".
       Квалификационная   комиссия   неоднократно   обращала  в  своих
   заключениях  внимание  на  то, что заявление возражений на действия
   председательствующего   вне   зависимости   от   их  обоснованности
   является      процессуальным     правом     участника     судебного
   разбирательства,  прямо  предусмотренным  ст.  243 УПК РФ, и ни при
   каких  обстоятельствах  само  по  себе  не  может расцениваться как
   пререкание с председательствующим и проявление неуважения к суду.
       На  таких  же позициях стоит и судебная практика. Рассмотрев 21
   июня  2005  г.  в  судебном  заседании кассационную жалобу адвоката
   Фомина  М.А.  на  частное постановление Б. районного суда г. Москвы
   от  25  апреля  2005  г. по уголовному делу в отношении Б., которым
   было  постановлено  обратить  внимание Адвокатской палаты г. Москвы
   на   недостойное   поведение  защитника  Ф.,  умаляющего  авторитет
   судебной  власти,  судебная коллегия по уголовным делам Московского
   городского  суда  отменила  частное  постановление  районного суда,
   указав  в кассационном определении (дело N 22-6245), в том числе на
   то,  что  "Уголовно-процессуальным  законом  РФ предусмотрено право
   участников  процесса  заявлять  отводы, в частности и суду, а также
   подавать   свои   возражения   на  действия  председательствующего.
   Указанные    права,   предоставленные   участникам   процесса   при
   рассмотрении  уголовных  дел  в судах, не могут рассматриваться как
   давление  на  суд,  так  как  являются правами участников процесса,
   предоставленными  им  уголовно-процессуальным  законом, в частности
   ст.   53   и   243   УПК   РФ...  Проявление  участником  судебного
   разбирательства   настойчивости   в   отстаивании   своей   позиции
   (неоднократные    заявления    однотипных   ходатайств,   повторная
   постановка  допрашиваемым  лицам  повторных  вопросов,  отклоненных
   председательствующим,  и  т.п. ...) не может рассматриваться ни как
   нарушение  порядка в судебном заседании, ни тем более как действия,
   умаляющие  авторитет  судебной  власти"  (см.  Вестник  Адвокатской
   палаты г. Москвы. 2006. N 2-3 (28-29). С. 66-71).
       Вопрос   о  том,  какой  из  предусмотренных  УПК  РФ  способов
   процессуального   реагирования  на  действия  председательствующего
   избрать  в  конкретный  момент  судебного заседания - заявить отвод
   председательствующему  (ст.  61-65  УПК  РФ) либо возражения на его
   действия  (ст.  243 УПК РФ), находится в исключительной компетенции
   участника    судопроизводства    (в   том   числе   защитника),   и
   обоснованность  сделанного  участником  в  данном конкретном случае
   выбора  не  может  быть  предметом  проверки дисциплинарных органов
   Адвокатской  палаты  субъекта  Российской  Федерации.  в  противном
   случае  свобода  реализации  участником уголовного судопроизводства
   принадлежащих  ему  по  закону  процессуальных  прав подверглась бы
   произвольному ограничению.
       Квалификационная   комиссия   вновь  напоминает,  что,  являясь
   независимым   профессиональным  советником  по  правовым  вопросам,
   "адвокат  не  может  быть привлечен к какой-либо ответственности...
   за   выраженное   им  при  осуществлении  адвокатской  деятельности
   мнение,  если  только вступившим в законную силу приговором суда не
   будет   установлена   виновность  адвоката  в  преступном  действии
   (бездействии)"  (п.  1  ст.  2, п. 2 ст. 18 Федерального закона "Об
   адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации").
       Что    касается    формы,    в   которой   участник   судебного
   разбирательства      заявляет      возражения      на      действия
   председательствующего,   то,   по  мнению  Комиссии,  из  протокола
   судебного   заседания   усматривается,   что   адвокат  О.  заявлял
   возражения  на  действия  председательствующего  в  форме,  которая
   вопреки  утверждению заявителя грубой не является и не противоречит
   предписаниям  Федерального  закона  "Об  адвокатской деятельности и
   адвокатуре  в  Российской  Федерации"  и  Кодекса  профессиональной
   этики адвоката.
       Адвокат   несет   ответственность   лишь  за  неисполнение  или
   ненадлежащее  исполнение  своих профессиональных обязанностей перед
   доверителем;    за   нарушение   требований   законодательства   об

Полезная информация
Инфо
---




Разное