Право России. Законодательство в интернет. Библиотека права
 
LawRU.info
Курсы валют
08.11.2014
59.3
49.3
47.9
7.8
75.8
Рейтинги


Рейтинг@Mail.ru

Вы находитесь на старой (архивной) версии сайта "Правовая Россия". Для перехода на новый сайт нажмите здесь.

Постановление ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА по ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА от 23.10.1990 ГУБЕР (HUBER) ПРОТИВ ШВЕЙЦАРИИ [РУС. (ИЗВЛЕЧЕНИЕ), АНГЛ.]

Текст документа по состоянию на 1 марта 2008 года (архив)


                                               [неофициальный перевод]
   
                  ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД по ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
                                   
                           СУДЕБНОЕ Решение
                    ГУБЕР (HUBER) ПРОТИВ ШВЕЙЦАРИИ
                                   
                   (Страсбург, 23 октября 1990 года)
   
                             (Извлечение)
   
          КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
   
                           A. Основные факты
   
       Г-жа Ютта Губер, гражданка Швейцарии, проживавшая в Цюрихе,  11
   августа  1983  г.  была  допрошена окружным прокурором  в  качестве
   свидетеля  по  делу о преступной группе "Ангелы ада",  занимавшейся
   вербовкой  женщин для занятия проституцией на территории  Германии.
   Поскольку г-жа Губер дала, по мнению прокурора, ложные показания  и
   подозревалась  в  соучастии, сразу же после  допроса  был  подписан
   ордер  на  ее арест. Она была освобождена из-под стражи 19 августа.
   12  октября  1984  г. дело по обвинению г-жи Губер  в  даче  ложных
   показаний и возможном соучастии было передано в окружной суд.  Дело
   слушал  в  январе 1985 г. единоличный судья без участия  прокурора,
   хотя последний имел право выступить в качестве обвинителя.
       Суд  оправдал  обвиняемую, но апелляционный суд  кантона  Цюрих
   признал  ее виновной в даче ложных показаний и приговорил к  штрафу
   в  4000  швейцарских франков. Г-жа Губер подала кассационную жалобу
   соответственно в Верховный суд кантона Цюрих и Федеральный суд,  но
   обе апелляции были отклонены.
   
           B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
   
       в жалобе, поданной в Комиссию 27 февраля 1987 г., заявительница
   утверждала,  что  один  и  тот  же  прокурор  дал  санкцию  на   ее
   задержание и затем выступил обвинителем в суде по ее делу, чем,  по
   ее  мнению, нарушена статья 5 п. 3. Жалоба была признана приемлемой
   9  июля  1988 г. в докладе от 10 апреля 1989 г. Комиссия, установив
   факты,  пришла к выводу, что имело место нарушение статьи  5  п.  3
   (двенадцать голосов против двух).
       Дело  было  передано  Комиссией  в  Суд  13  июля  1989  г.   и
   Правительством Швейцарии - 28 июля 1989 г.
   
                    ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
   
                             ВОПРОСЫ ПРАВА
   
              I. о предполагаемом нарушении статьи 5 п. 3
   
       37.  Заявительница утверждала, что в отношении нее имело  место
   нарушение статьи 5 п. 3 Конвенции, которая гласит:
       "Каждое лицо, подвергнутое аресту или задержанию в соответствии
   с   положениями   подпункта   "c"  пункта   1   настоящей   статьи,
   незамедлительно  доставляется  к судье  или  к  иному  должностному
   лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции..."
       По  утверждению заявительницы, действия окружного прокурора  J.
   не  соответствовали этой гарантии, поскольку он принял решение о ее
   предварительном  заключении,  затем  предъявил  ей   обвинение   и,
   наконец, выступил в качестве обвинителя в суде первой инстанции.
       Г-жа Губер далее утверждала, что обвинитель в принципе не может
   рассматриваться как "судья" по смыслу статьи 5 п.  3.  в  настоящем
   деле  из  многочисленных функций, которые был призван  осуществлять
   окружной   прокурор,  преобладающей  являлось   обвинение,   а   не
   обязанность   с   одинаковой   тщательностью   устанавливать    как
   изобличающие, так и оправдательные доказательства.
       38.  Комиссия посчитала, что г-н J. не мог рассматриваться  как
   лицо,  независимое  от  какой-либо из сторон в  судебном  процессе,
   поскольку  он  мог  быть  одной  из  них  и  действительно  являлся
   таковой.
       Представитель  Комиссии предложил Суду исходить из  Решения  по
   делу  Шиссера от 4 декабря 1979 г. (Серия A, т. 34), которое  также
   касалось статуса и обязанностей окружного прокурора кантона  Цюрих.
   с  точки зрения представителя, судебная практика Суда склоняется  к
   тому,  чтобы  четко отличать следственные и судебные функции.  Это,
   по  его  мнению, необходимо на данной стадии развития  защиты  прав
   человека в Европе.
       в  этой  связи  представитель указал на  разницу  между  делами
   Шиссера  и  Губер. в первом из них прокурор не выступал в  качестве
   стороны,  осуществлявшей преследование, тогда как  в  последнем  он
   предъявил  обвинительное  заключение.  Представитель,  однако,   не
   придал  этому  решающего значения, поскольку обстоятельства  такого
   рода  зависят  от последующего хода уголовного процесса;  вместе  с
   тем законность действий прокурора в свете статьи 5 п. 3 должна,  по
   его мнению, быть ясна с самого начала.
       39.  Правительство  утверждало, что  окружной  прокурор  был  в
   сущности,  несмотря  на свой титул, судебным следователем.  в  этом
   смысле  его  легко  отличить  от  работников  прокуратуры,  которые
   фигурировали  в  делах Скугстрема (Решение от  2  октября  1984  г.
   Серия  A, т. 83) и Пауэлса (Решение от 26 мая 1988 г. Серия  A,  т.
   135).    Конечно,   окружной   прокурор   должен   был    составить
   обвинительный  акт,  но  кантональный  закон  требовал,  чтобы   он
   принимал   в   расчет   как   оправдательные,   так   и   уличающие
   доказательства  без  высказывания каких-либо  подозрений  или  иных
   юридических соображений (см. п. 26 выше).
       в  настоящем деле он выдал ордер на арест г-жи Губер  абсолютно
   самостоятельно,  и  на  этом  этапе от него  вовсе  не  требовалось
   выражать  свое  мнение относительно ее виновности.  Тот  факт,  что
   четырнадцать  месяцев  спустя он представил обвинительный  акт,  не
   мог  поставить  под сомнение его предыдущие действия; Правительство
   полностью  поддержало аргументацию Федерального суда,  содержащуюся
   в  его Решении от 14 марта 1989 г., в соответствии с которым статус
   окружного  прокурора должен рассматриваться только по состоянию  на
   момент  ареста,  независимо  от того,  что  впоследствии  он  может
   выступить в роли обвинителя (см. п. 31 выше).
       Более  того,  сама заявительница не оспаривала постановление  о
   своем  задержании или законность своего предварительного заключения
   в  контексте  статьи  5  п.  4 и не возражала  против  следственных
   мероприятий.  Однако  она не подозревала  тогда,  что  г-н  J.  мог
   впоследствии  выступить в другой роли. Она также не  заявляла,  что
   он  был  предубежден  против нее. По мнению  Правительства,  трудно
   предположить,   что  может  выгадать  обвиняемый   от   того,   что
   обвинительный  акт  составлен  не  тем  магистратом,  который   был
   ответствен за его арест, а каким-либо другим.
       Судебное  решение  по  делу Шиссера, по  мнению  Правительства,
   оставило   открытым   вопрос  о  соответствии  соединения   функций
   расследования  и  обвинения  положениям  Конвенции.   Более   того,
   Комиссия  и  Суд  основывали  это  решение  на  совокупности   ряда
   факторов;    отдельно   взятое   обстоятельство    -    составление
   обвинительного  акта  -  не может быть достаточным  основанием  для
   резкого  изменения судебной практики. Поэтому швейцарские власти  в
   этих  обстоятельствах  имели  право  полагаться  на  вышеупомянутое
   Судебное  решение  при  условии,  что  не  было  иных  уважительных
   причин,   таких   как   явная  неспособность  окружного   прокурора
   выполнять свои обязанности или действий ultra vires с его стороны.
       Наконец,  Правительство привлекло внимание к двум  особенностям
   цюрихской  системы, которые способны, по его мнению, гарантировать,
   если   необходимо,  объективную  и  субъективную  беспристрастность
   окружных  прокуроров.  Таковыми  являются:  принятие  кантонального
   Уголовно-процессуального  кодекса  путем   референдума   и   выборы
   соответствующих  должностных лиц всеобщим  прямым  голосованием  на
   возобновляемый срок в четыре года.
       40. Суд прежде всего отмечает, что единственным предметом спора
   является  беспристрастность окружного прокурора  Цюриха  на  момент
   издания  постановления  об  аресте. Г-жа  Губер  не  отрицала,  что
   прокурор  был независим от исполнительной власти, что  он  выслушал
   ее  сам,  прежде чем направить ее в предварительное  заключение,  и
   что  он одинаково тщательно изучил обстоятельства, говорящие как  в
   ее пользу, так и против.
       41.  Г-н  J. впервые принял участие в настоящем деле на  стадии
   расследования.  Перед  ним  стоял вопрос,  следует  ли  предъявлять
   обвинение    заявительнице;   он   издал   постановление    о    ее
   предварительном заключении под стражу, затем возбудил дело  (статья
   31 УПК).
       Четырнадцать месяцев спустя он действовал как орган  уголовного
   преследования, предъявив обвинительный акт, однако  не  выступал  в
   качестве  обвинителя в суде первой инстанции, хотя  и  мог  бы  это
   сделать   в  соответствии  с  кантональным  Уголовно-процессуальным
   кодексом (статья 178 п. 1 УПК, см. п. 27 и 32).
       42.  в  нескольких Судебных решениях, которые датированы  более
   поздними  числами, чем Решение по делу Шиссера от  4  декабря  1979
   г.,  и которые касаются законодательства Нидерландов в части ареста
   и  заключения  под стражу военнослужащих (см. Решение  по  делу  Де
   Йонг  и  другие  от 22 мая 1984 г. Серия A, т. 77, с.  24,  п.  49;
   Решение  по делу Ван дер Слюиса, Заодервельда и Клаппе  от  той  же
   даты.  Серия A, т. 78, с. 19, п. 44; и Решение по делу  Дуинхофа  и
   Дуифа  от  той  же  даты.  Серия A, т.  79,  с.  17,  п.  38),  Суд
   установил,  что военный прокурор, отдавший приказ о заключении  под
   стражу  заявителей,  мог также выступить в  качестве  обвинителя  в
   Военном суде. Отсюда Суд сделал вывод, что военный прокурор не  мог
   быть  "независим от сторон" на предварительном этапе именно потому,
   что  у  него  имелись  "шансы" стать одной из сторон  на  следующем
   этапе судебного процесса.
       43. Суд не видит оснований для того, чтобы в данном деле прийти
   к  другому выводу. Несомненно, что Конвенция не исключает ситуации,
   когда  магистрат, издавший постановление о заключении  под  стражу,
   осуществляет и другие функции, но его беспристрастность может  быть
   подвергнута   сомнению,  если  он  примет  участие  в   последующем
   уголовном   судебном   процессе   в   качестве   обвинителя    (см.
   вышеупомянутое Решение по делу Пауэлса. Серия A, т. 135,  с.  18  -
   19,  п.  38;  и  mutatis mutandis Решение по  делу  Пьерсака  от  1
   октября  1982 г. Серия A, т. 53, с. 16, п. 31; Решение по  делу  Де
   Куббера  от  26 октября 1984 г. Серия A, т. 86, с.  16,  п.  30;  и
   Решение  по делу Хаусхилдта от 24 мая 1989 г. Серия A, т.  154,  с.
   23, п. 52 in fine).
       Поскольку  ситуация в данном деле была именно  таковой,  налицо
   нарушение статьи 5 п. 3 (см. п. 26 - 27 выше).
   
                       II. Применение статьи 50
   
       44. Статья 50 Конвенции гласит:
       "Если  Суд  установит, что решение или мера, принятые судебными
   или  иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или
   частично   противоречат  обязательствам,  вытекающим  из  настоящей
   Конвенции,  а  также  если  внутреннее  право  упомянутой   Стороны
   допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения  или
   такой  меры,  то  решением  Суда, если в этом  есть  необходимость,
   предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
       Основываясь   на   этом  положении,  заявительница   добивается
   получения возмещения за ущерб и компенсации судебных издержек.
   
                               A. Ущерб
   
       45.   Г-жа  Губер  требовала  в  качестве  возмещения   ущерба,
   причиненного  ей  в  результате нарушения  статьи  5  п.  3,  24000
   швейцарских франков за "произвольное задержание" и
   1200  швейцарских франков за 8 дней, в течение которых она не имела
   возможности работать.
       Правительство  отрицало, что имела место  какая-либо  причинная
   связь  между  оспариваемым нарушением и ущербом,  причиненным  г-же
   Губер  в  результате ее задержания, законность которого она  никоим
   образом не ставила под сомнение в то время.
       Представитель Комиссии согласился с точкой зрения Правительства
   в  отношении денежного ущерба; он оставил на усмотрение Суда вопрос
   о том, был ли причинен моральный вред и в каком размере.
       46.  с  точки зрения Суда, справедливое возмещение  могло  быть
   предоставлено  только  за ущерб, причиненный в  результате  лишения
   свободы,  который  заявительница  не  понесла  бы,  если  бы  могла
   воспользоваться гарантиями статьи 5 п. 3. Однако материалы дела  не
   дают   какого-либо  основания  предполагать,  что   предварительное
   заключение  не  имело бы места, если бы ордер на  арест  был  выдан
   другим  магистратом,  в  компетенции которого  было  предоставление
   этих  гарантий (см. mutatis mutandis вышеупомянутое Решение по делу
   Пауэлса).  Короче говоря, не было установлено, что данное нарушение
   привело к какому-либо материальному ущербу.
       Остается вопрос о моральном вреде. Даже если предположить,  что
   заявительница  действительно понесла моральный вред,  то  с  учетом
   обстоятельств дела сам факт вынесения настоящего Судебного  решения
   предоставляет   ей  достаточно  справедливое  удовлетворение   (см.
   mutatis mutandis Решение по делу Лэми от 30 марта 1989 г. Серия  A,
   т. 151, с. 19, п. 42).
   
                    B. Судебные издержки и расходы
   
       47.  Г-жа  Губер  потребовала возмещения  судебных  издержек  и
   расходов,  понесенных ею во время разбирательств в судах  Швейцарии
   и затем в органах Конвенции.
   
               1. Издержки, относимые к разбирательствам
                         в национальных судах
   
       48.  Заявительница  прежде всего требовала возмещения  половины
   судебных  издержек, начисленных ей в национальных судах,  а  именно
   732  швейцарских франка, а также 360 швейцарских франков за  оплату
   адвоката.
       Правительство  согласилось с первым пунктом  и  не  представило
   каких-либо  возражений в отношении второго. Представитель  Комиссии
   посчитал оба эти требования приемлемыми.
       Суд  согласен. Поэтому Швейцария должна возместить  г-же  Губер
   расходы в размере 1092 швейцарских франков.
   
               2. Издержки, относимые к разбирательствам
                          в Европейском суде
   
       49.  Что  касается издержек, связанных с рассмотрением  дела  в
   Европейском суде, заявительница потребовала прежде всего суммы  для
   оплаты   своих  адвокатов  -  3395,50  швейцарского  франка   (г-ну
   Шоненбергеру) и 9565 швейцарских франков (г-ну Мадеру).
       Правительство  посчитало эти суммы явно  завышенными,  учитывая
   краткость  письменных  документов  и  тот  факт,  что  слушание   в
   Комиссии  не  проводилось, а также то, что в  Суд  не  было  подано
   никакой   памятной  записки;  Правительство  согласилось  выплатить
   общую сумму в 3000 швейцарских франков обоим адвокатам.
       Суд разделяет точку зрения представителя Комиссии, посчитавшего
   данное предложение разумным, и поддерживает ее.
       Госпожа  Губер  также  потребовала 300 швейцарских  франков  за
   участие в слушании дела в Суде, поскольку в течение этих двух  дней
   она  не  имела  возможности работать, и 400 швейцарских  франков  в
   качестве  компенсации  расходов на проезд и  проживание.  По  этому
   поводу  Правительство и представитель Комиссии не  сделали  никаких
   комментариев.
       Суд  считает,  что  Швейцария должна  возместить  заявительнице
   упомянутые расходы, но не потерю заработка.
   
                        по ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД
   
       1.  Постановил двадцатью одним голосом против одного, что имело
   место нарушение статьи 5 п. 3 Конвенции;
       2.  Постановил  единогласно, что государство - ответчик  должно
   возместить  заявительнице судебные расходы  и  издержки  в  размере
   4492 (четырех тысяч четыреста девяносто двух) швейцарских франков;
       3. Отклонил единогласно иные требования о возмещении.
   
       Совершено  на  английском и французском языках  и  оглашено  во
   Дворце прав человека в Страсбурге 23 октября 1990 г.
   
                                                          Председатель
                                                         Рольф РИССДАЛ
   
                                                                Грефье
                                                     Марк-Андре ЭЙССЕН
   
   
   
   
   
   
       в  соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и статьей 53 п.  3
   Регламента  Суда  к  настоящему Решению прилагается  особое  мнение
   судьи Матшера.
   
                      ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАТШЕРА
   
       Я   одобрил   решение  Палаты  передать  дело  на  рассмотрение
   пленарного  заседания,  с  тем  чтобы определить  сферу  применения
   статьи  5  п.  3  Конвенции, внеся тем самым  ясность  в  несколько
   расплывчатую    судебную   практику   и   дав    четкие    указания
   Договаривающимся Сторонам.
       Однако  я  полагал,  что Решение по делу Шиссера  скорее  будет
   подтверждено   с  устранением  некоторых  нечетких  моментов,   чем
   отклонено. Вот почему я не могу согласиться с выводом, который  был
   сделан большинством членов Суда.
       в  связи с этим я хочу изложить ряд аргументов, которые кажутся
   мне существенными для данного дела.
       1.  Проблема  состоит в толковании фразы "к судье или  к  иному
   должностному  лицу,  уполномоченному законом осуществлять  судебные
   функции".  Если смысл слова "судья" (или "суд") в контексте  статьи
   5  п.  3  и 4 и статьи 6 Конвенции можно считать установленным,  то
   содержание   выражения   "и  иному  должностному   лицу"   является
   предметом спора.
       Отправная  точка моих рассуждений состоит в том, что  если  для
   осуществления  полномочия,  упомянутого  в  статье  5  п.  3  (т.е.
   первого  рассмотрения  законности  задержания  в  соответствии   со
   статьей 5 п. 1 "c"), составители текста Конвенции отсылают  к  двум
   альтернативным  и  различным органам, то эти  органы  не  должны  в
   точности  отвечать  одним и тем же критериям, иначе  альтернативная
   ссылка  на  них не имела бы смысла. Принцип толкования юридического
   текста  состоит  в  том, что любое толкование не  должно  допускать
   абсурдных выводов.
       Поэтому  необходимо  выделить критерии для определения  понятия
   "должностное лицо" или, другими словами, рассмотреть,  чем  "другое
   должностное лицо" должно отличаться от "судьи".
       Критерии,  которые Суд заложил в этой связи в Решении  по  делу
   Шиссера, можно суммировать следующим образом:
       a)  институционные  гарантии:  независимость  по  отношению   к
   исполнительной власти и сторонам по делу;
       b)   процессуальные   гарантии:  обязанность   соответствующего
   должностного лица самому выслушать обвиняемого;
       c)  материально-правовые гарантии: решение  о  продлении  срока
   задержания или об освобождении, принимаемое со ссылкой на  правовые
   критерии    после    того,   как   были   изучены   обстоятельства,
   свидетельствующие  за  или против задержания;  полномочия  отдавать
   распоряжения  об  освобождении,  если  нет  достаточных  оснований,
   оправдывающих содержание под стражей.
       Формулировка  и  применение критериев "b"  и  "c"  не  вызывают
   практически никаких вопросов; это также верно и в отношении  первой
   части  критерия  "a": независимость по отношению  к  исполнительной
   власти.   Совершенно  очевидно,  что  какой-либо  орган  не   может
   считаться   выступающим  в  роли  "должностного  лица...   [которое
   осуществляет] судебные функции", если он находится в  подчинении  у
   исполнительной  власти,  другими  словами,  зависит   от   указаний
   последней.
       Однако  в  том,  что  касается  второй  части  критерия  "a"  -
   независимость  по  отношению к сторонам по делу, -  ситуация  иная.
   Признаюсь,  у  меня  есть сомнения на этот счет. Формулировка  была
   заимствована из Решения по делу Неймастера (Серия A, п. 8, с.  44),
   где она относилась к суду в контексте статьи 5 п. 4 (и статьи 6)  и
   была  полностью уместна, тогда как на этапе первичного рассмотрения
   законности  задержания в контексте статьи 5 п. 3, по моему  мнению,
   вряд  ли уместно говорить о "сторонах" в судебном смысле слова.  На
   этом  этапе  существенно  только то, что орган,  который  принимает
   решение   о  задержании,  является  независимым  от  исполнительной
   власти.
       Действительно верно, что в Судебном решении по делу Шиссера (п.
   32  -  33)  Суд  сделал ряд замечаний относительно того,  могло  ли
   одновременное     или    последовательное    исполнение     функции
   преследования,  в  результате  чего  прокурор  приобретает   статус
   "стороны",   отрицательно  сказаться  на  независимости   окружного
   прокурора  при принятии им решения о задержании - мере, относящейся
   к  следственной  процедуре. Однако он (Суд) сделал это  только  для
   того,   чтобы   ответить  на  аргумент,  выдвинутый  заявителем   и
   меньшинством  членов Комиссии, что такое сочетание  функций  ставит
   под  угрозу  независимость окружного прокурора. в конце концов,  не
   высказавшись  по этому поводу в общей форме, Суд ушел  от  вопроса,
   поскольку  в рассматриваемом деле окружной прокурор не  выступал  в
   роли   обвинителя.   Только   в  последующих   Судебных   решениях,
   вынесенных  в  совершенно другом контексте - они  касались  военной
   юстиции  в  Нидерландах  и Бельгии, - Суд посчитал,  что  сочетание
   функций  -  имело  ли  оно  место  действительно  или  просто  было
   теоретически  возможным - отразилось бы на независимости  судебного
   должностного   лица,  призванного  решать,  следует   ли   продлить
   содержание обвиняемого под стражей.
       Более  того,  в  аналогичных делах были другие  обстоятельства,
   которые  побудили Суд отрицать - или поставить под вопрос - наличие
   у  "должностного лица" свойств, отвечающих требованиям,  изложенным
   в статье 5 п. 3.
       Я  добавил  бы,  что  только  в  этих  последних  решениях  Суд
   справедливо  сделал  также  ссылку  на  условие  беспристрастности,
   присущее понятию "должностное лицо" в контексте статьи 5 п. 3  (см.
   Решение по делу Пауэлс. Серия A, т. 135, с. 18, п. 37).
       Я  делаю вывод, что "должностное лицо" по смыслу статьи 5 п.  3
   должно  удовлетворять  условиям,  изложенным  в  Решении  по   делу
   Шиссера,  за  исключением независимости по отношению к сторонам  по
   делу,  что  не относится к этапу первичного рассмотрения вопроса  о
   законности  задержания.  к  этим условиям  следует  также  добавить
   очень важное требование беспристрастности.
       в  тех  случаях, когда судебное должностное лицо  удовлетворяет
   этим   условиям,  достигается  "цель  статьи  5  п.   3   [которая]
   заключается  в том, чтобы установить систему судебного  контроля  и
   тем  самым  дать конкретные гарантии лицам, лишенным свободы",  как
   отметил судья Риссдал в своем особом мнении по делу Шиссера  (Серия
   A,  т.  35,  с. 19). Требовать большего было бы по сути равнозначно
   применению к "должностному лицу" в контексте статьи 5 п. 3  тех  же
   критериев, что и к "судье" (или "суду") в контексте статьи 5  п.  4
   и  статьи  6,  другими  словами, равнозначно устранению  каких-либо
   различий  между  ними. Это не согласуется ни  с  буквой  Конвенции,
   которая   специально  подчеркивает  различие  между   этими   двумя
   возможностями,  ни  с ее смыслом; не послужило бы  это  и  законным
   интересам причастных к делу лиц.
       2.    Недавние   решения   Суда,   относящиеся   к   уголовному
   судопроизводству,   часто   встречались   с   соединением   функций
   обвинения,  следствия  и  суда.  в  некоторых  случаях  оно   может
   противоречить  Конвенции; в других оно может создать  проблемы,  но
   не обязательно ведет к несоответствию требованиям Конвенции.
       Вообще  Конвенция  вовсе не требует разделения  рассматриваемых
   функций,  хотя  в интересах надлежащего отправления правосудия  это
   желательно,     поскольку    обеспечивает     максимум     гарантий
   заинтересованным лицам.
       Так,   в   случае  мелких  правонарушений,  в  соответствии   с
   законодательством  некоторых стран, расследование  поручается  тому
   же   судье,  который  позднее  проводит  слушание  дела  и  выносит
   решение.  в других судебных системах институт судебных следователей
   вообще  не  существует, и их задачи поручены прокуратуре  -  органу
   уголовного преследования. в этих системах случается, что  некоторые
   следственные  меры приходится осуществлять судье,  рассматривающему
   дело.
       в  принципе, с точки зрения Конвенции, такое сочетание  функций
   не  может быть подвергнуто критике, хотя, как я только что отметил,
   разделение  их  является  желательным. Именно  по  этой  причине  я
   вместе  с  коллегами  не мог согласиться с мнением  большинства  по
   делу  Хаусхилдта (Серия A, т. 154, отдельное мнение, с. 30).  Более
   того,   как  быть  с  ситуацией,  когда  судья  во  время  слушания
   принимает решение взять обвиняемого под стражу? Разве статья  5  п.
   3  лишает  его права принять такое решение, потому что  он  как  бы
   теряет  при  этом  независимость  и  беспристрастность?  Разве   он
   перестает  соответствовать этим требованиям, предусмотренным  также
   в   статье  6  п.  1,  только  потому,  что  принял  решение  взять
   подсудимого под стражу?
       Однако,   если  правовая  система  предусматривает   разделение
   функций    как    дополнительную    гарантию    объективности     и
   беспристрастности,  последующее  рассмотрение  дела  тем  же  самым
   судебным  органом, которому ранее было поручено расследование  того
   же  дела, является нарушением статьи 6 Конвенции (Решение  по  делу
   Пьерсака.  Серия A, т. 53, и Решение по делу Де Куббера.  Серия  A,
   т. 86).
       Тем  не  менее  я не считаю, что обратный порядок этих  понятий
   допустим,  даже  "mutatis  mutandis"  (как  в  настоящем   Судебном
   решении  в  п.  43), поскольку ситуация в этих двух делах  коренным
   образом   различается.  с  моей  точки  зрения,  для   того   чтобы
   определить   независимость  и  беспристрастность  члена  судейского
   корпуса, необходимо ограничиться первым этапом. Другими словами,  в
   настоящем   деле   решающей  является  только   позиция   окружного
   прокурора  в момент принятия решения о взятии под стражу.  На  этом
   этапе  он  мог принять это решение - мера, относящаяся к следствию,
   -  действуя  полностью независимо и беспристрастно, безотносительно
   к  тому факту, что на последующем этапе он будет - или мог бы  быть
   -  призван  осуществить  в  этом же деле другие  функции,  особенно
   такие,  как  составление обвинительного акта или  представительство
   прокуратуры  на  процессе, тем самым приобретая  статус  "стороны",
   как  это  предусмотрено  в статье 178 п. 1 Уголовно-процессуального
   кодекса   Цюриха   (которая  касается  inter   alia   и   окружного
   прокурора).
       Если  взять  mutatis  mutandis основную  аргументацию  Судебных
   решений  по  делам  Пьерсака  и  Де  Куббера,  то  можно  было  бы,
   вероятно, утверждать, что на более позднем этапе окружной  прокурор
   больше   не  будет  независимым  и  беспристрастным  представителем
   обвинения,   поскольку   он   уже  сыграл   определенную   роль   в
   расследовании.  Однако  ни  одно положение  Конвенции  не  наделяет
   обвиняемого  правом  иметь  в качестве "оппонента"  независимого  и
   беспристрастного обвинителя.
   
   
   
   
   
   
                    EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
                                   
                     CASE OF HUBER v. SWITZERLAND
                                   
                               JUDGMENT
                                   
                        (Strasbourg, 23.X.1990)
   
       In the Huber case <*>,
   --------------------------------
       <*>  The case is numbered 19/1989/179/237. The first number  is
   the  case's position on the list of cases referred to the Court  in
   the  relevant  year (second number). The last two numbers  indicate
   the  case's  position on the list of cases referred  to  the  Court
   since   its   creation  and  on  the  list  of  the   corresponding
   originating applications to the Commission.
   
       The  European  Court of Human Rights, taking  its  decision  in
   plenary  session pursuant to Rule 51 of the Rules of Court <*>  and
   composed of the following judges:
   --------------------------------
       <*>  The amendments to the Rules of Court which came into force
   on 1 April 1989 are applicable to this case.
   
       Mr R. Ryssdal, President,
       Mr J. Cremona,
       Mr {Thor Vilhjalmsson} <*>,
       Mrs D. Bindschedler-Robert,
       Mr F. Matscher,
       Mr J. Pinheiro Farinha,
       Mr L.-E. Pettiti,
       Mr B. Walsh,
       Sir Vincent Evans,
       Mr R. Macdonald,
       Mr C. Russo,
       Mr R. Bernhardt,
       Mr A. Spielmann,
       Mr J. De Meyer,
       Mr N. Valticos,
       Mr S.K. Martens,
       Mrs E. Palm,
       Mr I. Foighel,
       Mr R. Pekkanen,
       Mr A.N. Loizou,
       Mr J.M. Morenilla Rodriguez,
       and  also  of  Mr M.-A. Eissen, Registrar, and Mr  H.  Petzold,
   Deputy Registrar,
   --------------------------------
       <*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны
   латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
   
       Having deliberated in private on 24 May and 25 September 1990,
       Delivers the following judgment, which was adopted on the last-
   mentioned date:
   
                               PROCEDURE
   
       1.  The  case  was  referred  to  the  Court  by  the  European
   Commission   of  Human  Rights  ("the  Commission")  and   by   the
   Government of the Swiss Confederation ("the Government") on 13  and
   28  July 1989 respectively, within the three-month period laid down
   by  Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47)  of  the
   Convention  for  the  Protection of Human  Rights  and  Fundamental
   Freedoms  ("the Convention"). It originated in an application  (no.
   12794/87)  against  Switzerland lodged with  the  Commission  under
   Article  25 (art. 25) by Mrs Jutta Huber, a Swiss national,  on  27
   February 1987.
       The  Commission's request referred to Articles 44 and 48  (art.
   44,  art.  48)  of  the  Convention and to the declaration  whereby
   Switzerland  recognised the compulsory jurisdiction  of  the  Court
   (Article  46) (art. 46); the Government's application  referred  to
   Articles  45, 47 and 48 (art. 45, art. 47, art. 48). The object  of
   the  request and of the application was to obtain a decision as  to
   whether  the facts of the case disclosed a breach by the respondent
   State of its obligations under Article 5 para. 3 (art. 5-3).
       2.  In response to the enquiry made in accordance with Rule  33
   para.  3  (d) of the Rules of Court, the applicant stated that  she
   wished  to take part in the proceedings and designated the  lawyers
   who would represent her (Rule 30).
       3.  The  Chamber to be constituted included ex officio  Mrs  D.
   Bindschedler-Robert,  the  elected  judge  of   Swiss   nationality
   (Article  43  of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal,  the
   President  of  the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 23 August  1989,
   in  the  presence of the Registrar, the President drew by  lot  the
   names  of  the  other five members, namely Mr  J.  Cremona,  Mr  F.
   {Golcuklu},  Sir  Vincent  Evans,  Mr  A.  Spielmann  and  Mr  J.A.
   Carrillo Salcedo (Article 43 in fine of the Convention and Rule  21
   para.  4)  (art.  43). Subsequently Mr B. Walsh, substitute  judge,
   replaced  Mr Carrillo Salcedo, who had resigned before the  hearing
   (Rule 2 para. 3).
       4.  Mr  Ryssdal assumed the office of President of the  Chamber
   (Rule  21 para. 5) and, through the Registrar, consulted the  Agent
   of   the  Government,  the  Delegate  of  the  Commission  and  the
   applicant's  lawyers on the need for a written procedure  (Rule  37
   para.  1).  In  accordance with the order made in consequence,  the
   Registrar  received the Government's memorial on 31  October  1989.
   The  applicant, for her part, decided not to submit a memorial but,
   on  13  February 1990, lodged her claims for just satisfaction.  On
   18  January  the  Secretary  to  the Commission  had  informed  the
   Registrar  that the Delegate would submit his observations  at  the
   hearing.
       5.  Having consulted, through the Registrar, those who would be
   appearing  before the Court, the President directed on  11  January
   1990  that the oral proceedings should open on 28 March 1990  (Rule
   38).
       6. On 1 March the Commission secretariat produced the documents
   relating to the proceedings before the Commission, as requested  by
   the Registrar on the instructions of the President.
       7.  The  hearing  took  place in public  in  the  Human  Rights
   Building,  Strasbourg, on the appointed day. The Court had  held  a
   preparatory meeting beforehand.
       There appeared before the Court:
       (a) for the Government
       Mr  O.  Jacot-Guillarmod, Under-Secretary of the Federal Office
   of Justice,
       Head of the International Affairs Division, Agent,
       Mr R. Levi, a former federal judge,
       Mr  B. {Munger}, Federal Office of Justice, Deputy Head of  the
   International Affairs Division, Counsel;
       (b) for the Commission
       Mr H. G. Schermers, Delegate;
       (c) for the applicant
       Mr E. {Schonenberger}, Rechtsanwalt,
       Mr K. {Mader}, Rechtsanwalt, Counsel.
       The  Court heard addresses by Mr Jacot-Guillarmod and  Mr  Levi
   for  the Government, by Mr Schermers for the Commission and  by  Mr
   {Schonenberger} and Mr {Mader} for the applicant, as well as  their
   replies to its question.
       Following the hearing and at the Court's request, the  Delegate
   produced the copy of a document.
       8.  On  30 March 1990, pursuant to Rule 51, the Chamber decided
   to  relinquish  jurisdiction forthwith in  favour  of  the  plenary
   Court.
       9.  Having  taken  note of the Government's agreement  and  the
   concurring opinions of the Commission and the applicant, the  Court
   decided,  on 24 May 1990, to proceed to judgment without holding  a
   further hearing (Rule 26).
   
                            AS TO THE FACTS
   
                I. Particular circumstances of the case
   
       10. Mrs Jutta Huber, a Swiss national, resides in {Zurich}.
       A  District Attorney (Bezirksanwalt) of {Zurich}, Mr J., issued
   instructions to the police ({Vorfuhrungsbefehl}) requiring  her  to
   be  brought to give evidence as a witness on 10 August 1983. He did
   so  in  connection  with  a criminal investigation  concerning  two
   persons  -  Mr  K. of Hamburg and Mr B. of {Zurich} - suspected  of
   living on the earnings of prostitution and of procuring.
   
                        1. Detention on remand
   
       11.  On  11 August 1983 the applicant was taken by the {Zurich}
   municipal    police    to    the   District    Attorneys'    Office
   (Bezirksanwaltschaft) in that town, where she was questioned  as  a
   witness  by District Attorney J., although no summons to appear  as
   a  witness  (Vorladung zur Zeugeneinvernahme) had been  issued.  In
   answer  to  his  questions,  she  admitted  making  a  living  from
   prostitution, but maintained that she knew Mr K. and Mr B. only  by
   name and that she did not pass on to them any of her earnings.
       12. On concluding his examination, the District Attorney signed
   a  detention order ({Verhaftsverfugung}) remanding the applicant in
   custody on grave suspicion of having given false evidence.
       According  to  this  order, members of the "Hell's  Angels"  of
   {Zurich}  and Hamburg were strongly suspected of having brought  to
   {Zurich}  German  prostitutes,  some  of  whom  had  married  Swiss
   nationals  who  received  payment for this.  The  women  were  then
   encouraged,  partly  under threat, to engage in prostitution  under
   the  protection of the "Hell's Angels", who were paid a part of the
   proceeds in exchange. There were strong grounds for supposing  that
   Mrs  Huber was one of these women. When appearing as a witness, she
   had  denied  any  contact with the "Hell's Angels", which  appeared
   unlikely to be true.
       The order referred in particular to the danger of collusion and
   the  possibility  that evidence might be tampered with.  It  stated
   further  that  the applicant could appeal within 48  hours  to  the
   Public  Prosecutor's Office (Staatsanwaltschaft) of the  Canton  of
   {Zurich}.
       13. Mrs Huber was released on 19 August 1983.
   
                      2. The criminal proceedings
   
       (a) Proceedings in the {Zurich} District Court
       14.   On  12  October  1984  District  Attorney  J.  instituted
   proceedings  before the Judge in Criminal Cases  (Einzelrichter  in
   Strafsachen)  at the {Zurich} District Court (Bezirksgericht).  His
   indictment  (Anklageschrift) alleged that the applicant  had  given
   false   evidence  in  judicial  proceedings  and,  as  a   possible
   additional  charge (eventualiter), that she had been  an  accessory
   to  a criminal offence. He sought the imposition on Mrs Huber of  a
   fine of 5,000 Swiss francs.
       The  trial  took place on 10 January 1985, after the indictment
   had been accepted (zugelassen, Article 165 of the {Zurich} Code  of
   Procedure  -  Strafprozessordnung, "StPO"); the  District  Attorney
   was  not  present.  The accused's lawyer stated  on  that  occasion
   (translation):
       "In  this  case  we are confronted in the first  place  with  a
   violation  of  ...  Article 5 para. 3 (art. 5-3)  of  the  European
   Convention  for  the  Protection of Human  Rights  and  Fundamental
   Freedoms which provides that anyone who is arrested or detained  in
   accordance with the provisions of Article 5 para. 1 (c) (art.  5-1-
   c)  ...  must  be brought promptly before a judge or other  officer
   authorised  by law to exercise judicial power. This never  happened
   in  the present case. Indeed the person who remanded the accused in
   custody,   District   Attorney   J.,   is   now   also   prosecutor
   [{Anklager}]."
       15.  On 10 January 1985 the District Court acquitted Mrs  Huber
   on  the  ground that she had never been validly summoned to  appear
   as  a  witness (vorgeladen zur Zeugeneinvernahme), which  made  her
   testimony unlawful and inadmissible. The judgment did not refer  to
   the  defence argument based on Article 5 para. 3 (art. 5-3) of  the
   Convention.
       (b) The proceedings before the Court of Appeal of the Canton of
   {Zurich}
       16.  On  appeal  (Berufung) by the prosecution,  the  Court  of
   Appeal  (Obergericht) of the Canton of {Zurich} fined the applicant
   4,000 Swiss francs for attempting to give false evidence.
       In  its  judgment of 13 September 1985, the appeal court  found
   that  the accused's testimony was not unlawfully obtained and could
   therefore  be  used in evidence. In addition, it  referred  to  the
   monitoring of telephone conversations between Mrs Huber and Mr  K.,
   carried  out  by  the German authorities who had  communicated  the
   transcript  thereof to the Swiss judicial authorities in accordance
   with  the  system  of  mutual assistance in criminal  matters.  The
   court  inferred from this evidence that the applicant in fact  knew
   Mr K. and Mr B.
       On  the  question of the issue raised under Article 5  para.  3
   (art. 5-3) of the Convention, the appeal court said (translation):
       "Finally, ... the appellant's lawyer's objection that,  on  her
   arrest and in contravention of Article 5 para. 3 (art. 5-3) of  the
   Convention,  the accused was not brought before a  judge  or  other
   officer  authorised by law to exercise judicial power is unfounded.
   For,  according to the case-law of the Federal Court, the  {Zurich}
   District Attorney also exercises judicial power within the  meaning
   of  Article 5 para. 3 (art. 5-3) of the Convention at the stage  of
   the  investigation (ATF [{Arrets} du Tribunal {federal} suisse] 102
   Ia 179)."
   
                  3. The appeals lodged by Mrs Huber
   
       (a)  The  appeal  to the Court of Cassation of  the  Canton  of
   {Zurich}
       17.  On  1 July 1986 the Court of Cassation (Kassationsgericht)
   of  the Canton of {Zurich} dismissed Mrs Huber's application for  a
   declaration of nullity (Nichtigkeitsbeschwerde).
       It  took  the  view that the submission relating to  Article  5
   para.  3  (art.  5-3)  could  not be taken  into  account  in  this
   instance.  If  Mrs  Huber  had wished  to  challenge  the  District
   Attorney  on  this  point,  she should  have  done  so  during  the
   investigation.
       (b) The appeal to the Federal Court
       18. On 22 August 1986 Mrs Huber lodged a public-law appeal with
   the    Federal   Court.   She   complained,   inter   alia,   that,
   notwithstanding  Article 5 para. 3 (art. 5-3),  the  same  District
   Attorney had both ordered her detention on remand and drawn up  the
   indictment.
       19. The Federal Court dismissed the appeal by a judgment of  24
   November  1986,  which  was  served  on  18  December.  As  to  the
   complaint  based  on  Article 5 para. 3  (art.  5-3),  it  held  as
   follows (translation):
       "As  the  appellant has long since been released from detention
   on  remand,  she no longer has a current, practical interest  in  a
   ruling  on  [her]  complaint, for which reason  the  Court  can  no
   longer  deal with it. The objection would in any event be unfounded
   since  both  the  Federal Court (ATF 102 Ia 179 et  seq.)  and  the
   European  Court  of  Human  Rights (the  Schiesser  judgment  of  4
   December   1979)   have  declared  that  at  the   stage   of   the
   investigation  the  {Zurich}  District  Attorney  qualifies  as  an
   "officer  authorised by law to exercise judicial power" within  the
   meaning of Article 5 para. 3 (art. 5-3) of the Convention."
   
                  II. The {Zurich} District Attorney
   
       20.  The  Canton of {Zurich} is divided into eleven  districts,
   each  of  which has a District Attorneys' Office with one  or  more
   Attorneys.  The status and powers of District Attorneys  were  laid
   down  in the Courts Act of 13 June 1976 (Gerichtsverfassungsgesetz,
   "GVG"),  which  came  into force on 1 January  1977  and  which  in
   substance re-enacted the provisions of an Act of 29 January 1911.
       Ordinary  District Attorneys are elected by universal  suffrage
   for  a term of office of four years (section 80 GVG). If necessary,
   the  Cantonal Government appoints Special District Attorneys for  a
   specified  period  (sections  81 and 87  GVG).  Both  Ordinary  and
   Special District Attorneys are subordinate to the Principal  Public
   Prosecutor  who in turn comes under the authority of the Department
   of  Justice  and the Government (Regierungsrat) of  the  Canton  of
   {Zurich}.
   
                1. The functions of District Attorneys
   
       21. District Attorneys carry out three different functions.
       (a) Investigation ("L'instruction")
       22.  The  investigation (instruction) of criminal  cases  comes
   within  the  competence of the prosecuting authorities (section  73
   GVG).  The  District Attorney conducts the investigation except  in
   those  cases  where it is entrusted by law to the Principal  Public
   Prosecutor or a judge (Article 25 StPO).
       23.   The   District  Attorney  may  make  a  detention   order
   (Verhaftsbefehl - Article 55 StPO), the grounds for which  he  must
   state.  He has to hear an arrested suspect within 24 hours (Article
   64  StPO).  During this first interrogation, at which the suspect's
   lawyer  is  not  normally  present, the  suspect  must  be  clearly
   informed  of the reasons prompting the suspicions held against  him
   (Article  65  StPO)  and of the existence  of  a  right  of  appeal
   against  the  order  (1956  Circular from the  Public  Prosecutor's
   Office).  Detention on remand ordered by the District Attorney  may
   not  exceed  14 days; this period may be extended by the  President
   of  the  District Court or, in cases coming within the jurisdiction
   of  the Assize Court, the President of the Indictments Division  of
   the Court of Appeal (Article 51 StPO).
       24. In carrying out the investigation, the District Attorney is
   under  a  duty  to  establish  both incriminating  and  exonerating
   evidence with equal care (Article 31 StPO).
       (b) Prosecution
       25.  The District Attorney is the prosecuting authority  before
   the  "Judge  in Criminal Cases" and before the District  Courts  in
   cases  concerning petty offences and misdemeanours; for the  higher
   cantonal  courts  (the  Court of Appeal  and  the  Assize  Court  -
   section  72  GVG),  this  function is performed  by  the  Principal
   Public Prosecutor.
       26.  Unless  he  finds  that there is no case  to  answer,  the
   District  Attorney,  or,  depending  on  the  seriousness  of   the
   offence,  the Principal Public Prosecutor, must institute the  main
   proceedings (Hauptverfahren) by drawing up the indictment  (Article
   161  StPO). In preparing the indictment, he has to take account  of
   both  incriminating and exonerating evidence (Article 178  para.  2
   StPO),  without setting out the grounds of suspicion or  any  legal
   considerations (Article 162 para. 3 StPO).
       The  President of the District Court, or the President  of  the
   Indictments  Division of the Court of Appeal, as the case  may  be,
   decides  whether  to accept or reject the indictment  (Article  165
   StPO).
       27.  Before  the  trial court, the District  Attorney  has  the
   status  of a party in the proceedings (Article 178 para.  1  StPO).
   He  assumes the role of prosecuting authority, but is not  required
   to  attend the hearing unless the sentence sought exceeds  eighteen
   months'  imprisonment  or  additional  investigative  measures  are
   ordered.
       (c) Punishment
       28.  Finally,  the District Attorney is empowered  to  issue  a
   punishment  order  (Strafbefehl) if the accused  has  admitted  his
   guilt  and if a fine (Busse) or a prison sentence of not more  than
   one  month  is  deemed sufficient (Article 317 StPO); however,  the
   person concerned is entitled to enter an objection (Einsprache)  to
   the  punishment  order,  as  is  the  Principal  Public  Prosecutor
   (Article 321 StPO).
   
                    2. The combination of functions
   
       29.  The  combination  of the functions  of  investigation  and
   prosecution  has given rise to case-law - at cantonal  and  federal
   level - which has recently been confirmed.
       (a) The {Zurich} case-law
       30.   In  a  judgment  of  13  June  1988  (Ante  Djukic  gegen
   Staatsanwaltschaft  des Kantons {Zurich}), the  Cantonal  Court  of
   Cassation stated as follows (translation):
       "In  this  connection,  the Federal Court  has  held  that  the
   District  Attorney  of  the Canton of {Zurich}  exercises  judicial
   power  (ATF  102 Ia 180, confirmed by the European Court  of  Human
   Rights, Publications of the European Court of Human Rights,  Series
   A  no.  34,  ...; see also ATF 107 Ia 254). However, the  appellant
   considers  ... that reference to these precedents is  not  relevant
   as  in the instant case the District Attorney who had drawn up  the
   indictment was the same as the one who had ordered the arrest.
       This complaint is unfounded. What is decisive is whether at the
   time  of  the  arrest  the decision was taken by  an  official  who
   satisfied the requirements of Article 5 para. 3 (art. 5-3)  of  the
   European  Convention on Human Rights in other words by  an  officer
   who  exercised judicial power. This question has been  answered  in
   the  affirmative  by  the eminent courts referred  to  above.  This
   finding   that  the  functions  discharged  by  that  officer   are
   compatible   with   the   provisions  of  the   Convention   cannot
   subsequently  be called in question on the sole ground  that,  once
   the   investigation  has  been  completed,  the  District  Attorney
   assumes  the  role  of prosecuting authority. The  status  of  this
   officer  at the time of and in relation to the decision  to  arrest
   remains  the  same,  and the arrest, initially  regarded  as  being
   lawful,  cannot subsequently become unlawful on this  sole  ground.
   Furthermore, it is only natural that the District Attorney, as  the
   investigating authority and acting within his powers,  should  draw
   up  an indictment after the investigation has been completed if  he
   considers  that he possesses sufficient evidence of  the  accused's
   guilt.  Nor can it readily be seen what the accused would  gain  if
   the  indictment  had to be drawn up by an officer  other  than  the
   District  Attorney who, at the beginning of the investigation,  had
   ordered  his arrest. In other words, as far as Article  5  para.  3
   (art.  5-3)  of  the  Convention is concerned, the  fact  that  the
   officer who ordered the arrest is the same as the officer who  drew
   up the indictment is not decisive."
       (b) Federal case-law
       31. On a public-law appeal lodged against the judgment cited in
   the  preceding paragraph, the Federal Court held as follows  on  14
   March 1989 (translation):
       "It  has  to be recognised that it is possible - as the instant
   case  demonstrates  - that the District Attorney  may  subsequently
   have  occasion  to  draw up the indictment  and  even  to  put  the
   prosecution  case  before  the  court.  The  mere  fact  that  this
   possibility  exists  is  not, however, decisive  in  this  respect.
   Firstly,  the  eventuality cannot put in  question  or  negate  the
   Attorney's independence from the parties at the time of an  arrest.
   As  has  been  shown, it is far more a matter  of  looking  at  the
   position  as  it stands at the time when the detention is  ordered.
   Secondly,  the possibility in question was held not to be  decisive
   by  the  European Court in its judgment in the Schiesser  case.  In
   that  case  it could also have happened that the District  Attorney
   subsequently  had to draw up the indictment, since the jurisdiction
   of  the  Public  Prosecutor's Office at the stage of beginning  the
   investigation  or  at  the  time  of  the  arrest  had   not   been
   established.  This  eventuality  did  not,  however,  prevent   the
   European  Court  from  finding that there had  been  no  breach  of
   Article  5  para. 3 (art. 5-3) of the Convention in  the  Schiesser
   case.   That  fact  likewise  shows  that  the  relevant  officer's
   independence  and  impartiality must be considered  exclusively  at
   the  time  of  the  arrest  and  not  in  the  light  of  the  mere
   possibility  that he may play a role later in the  proceedings  and
   draw up the indictment."
   
                             3. Statistics
   
       32.  In  1989, 108 District Attorneys in the Canton of {Zurich}
   dealt  with  17,647 investigations, of which 20.3% resulted  in  an
   indictment,  33.8%  in  the  case being discontinued,  42.2%  in  a
   punishment order and 3.7% in the referral of the case to  a  higher
   court.
       33.  The  number  of  cases  in  which  the  District  Attorney
   personally  conducted the prosecution in court does not  appear  in
   the statistics, but according to the Government it is very low.
   
                   PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION
   
       34.  In  her  application of 27 February 1987 to the Commission
   (no.  12794/87), Mrs Huber relied on Article 5 para. 3  (art.  5-3)
   of  the  Convention. She complained that the same District Attorney
   had  ruled on her detention and then indicted her. She argued  that
   he  could  not  be  regarded as an "officer authorised  by  law  to
   exercise judicial power".
       35.  The  Commission declared the application admissible  on  9
   July  1988.  In  its  report of 10 April 1989 (Article  31  of  the
   Convention)  (art. 31), it expressed the opinion, by  twelve  votes
   to  two, that there had been a violation of Article 5 para. 3 (art.
   5-3).  The  full text of the Commission's opinion and of the  three
   separate  opinions  contained in the report  is  reproduced  as  an
   annex to this judgment <*>.
   --------------------------------
       <*>  Note  by the Registrar: For practical reasons  this  annex
   will  appear only with the printed version of the judgment  (volume
   188  of  Series A of the Publications of the Court), but a copy  of
   the Commission's report is obtainable from the registry.
   
                    FINAL SUBMISSIONS TO THE COURT
   
       36. At the hearing the Government confirmed the submissions put
   forward  in  their memorial. In that document they  had  asked  the
   Court  to  hold  "that  Switzerland  [had]  not  violated  the  ...
   Convention ... on account of the circumstances which gave  rise  to
   Mrs Jutta Huber's application".
   
                             AS TO THE LAW
   
         I. Alleged violation of Article 5 para. 3 (art. 5-3)
   
       37.  The  applicant alleged a violation of Article  5  para.  3
   (art.  5-3)  of the Convention inasmuch as it secured to  "everyone
   arrested   or  detained  in  accordance  with  the  provisions   of
   paragraph  1  (c)"  of  Article 5 (art.  5-1-c)  the  right  to  be
   "brought  promptly  before a judge or other officer  authorised  by
   law to exercise judicial power".
       In  her  submission, District Attorney J. did not  provide  the
   necessary   guarantee  of  independence  because  he  ordered   her
   detention  on  remand, then indicted her and  finally  assumed  the
   role of prosecuting authority in the trial court.
       Mrs   Huber   argued  further  that  in  general  a  prosecutor
   ({Anklager})  could  never be regarded as an "officer"  within  the
   meaning  of Article 5 para. 3 (art. 5-3). In the present  case,  of
   the  various  functions  a District Attorney  was  called  upon  to
   perform,  that of prosecution predominated; the duty  to  establish
   incriminating  and  exonerating evidence with equal  care  made  no
   difference in this respect.
       38.  The  Commission  took the view that Mr  J.  could  not  be
   regarded  as  independent of the parties to the  trial  because  he
   could be one of them and indeed was.
       Its  Delegate  invited the Court to depart from  the  Schiesser
   judgment  of  4  December  1979  (Series  A  no.  34),  which  also
   concerned  the  status and duties of the District Attorney  of  the
   Canton  of  {Zurich}. In the Delegate's view, the Court's  case-law
   has  moved  towards  the  principle that prosecution  and  judicial
   functions  must  be completely separated; such separation  was,  he
   considered,  necessary  at this stage in  the  development  of  the
   protection of human rights in Europe.
       In  this connection he noted a difference between the Schiesser
   and  Huber  cases.  In  the former the District  Attorney  had  not
   assumed  the role of prosecuting authority, whereas in  the  latter
   he  drew  up  the indictment. The Delegate did not attach  decisive
   importance  to  this,  since  circumstances  of  this  nature  were
   determined  by  the  subsequent course of the criminal  proceedings
   and  the lawfulness of the Attorney's action in relation to Article
   5  para.  3  (art.  5-3) should, in his opinion, be  clear  at  the
   outset.
       39. The Government contended that the District Attorney was  in
   substance, despite his title, an investigating judge. In  this,  he
   could   be   clearly  distinguished  from  the  officers   of   the
   prosecuting authority whom the Court had to consider in  the  cases
   of  {Skoogstrom} (judgment of 2 October 1984, Series A no. 83)  and
   Pauwels  (judgment of 26 May 1988, Series A no.  135).  Clearly  it
   fell  to  him to draw up the indictment, but cantonal law  required
   him   to  take  into  account  exonerating  evidence  as  well   as
   incriminating  evidence,  without  setting  out  the   grounds   of
   suspicion or any legal considerations (see paragraph 26 above).
       In  the  present  case  he had ordered Mrs  Huber's  arrest  in
   complete  independence and at that stage he was in  no  way  called
   upon  to  express  an  opinion on her guilt. The  mere  fact  that,
   fourteen  months later, he had submitted the indictment  could  not
   compromise  his independence retrospectively; the Government  fully
   endorsed the reasoning of the Federal Court in its judgment  of  14
   March  1989,  according  to  which the  position  of  the  District
   Attorney  had  to  be considered exclusively at  the  time  of  the
   arrest,  without taking into account the possibility that he  might
   subsequently  play a role as prosecuting authority  (see  paragraph
   31 above).
       Moreover, the applicant had not contested the detention  order,
   or  the  lawfulness  of her detention on remand,  under  Article  5
   para.  4 (art. 5-4), or challenged the investigative measures.  Yet
   she  had  not  been  unaware  that Mr J.  could  subsequently  play
   another  role.  Nor  had she ever claimed that  he  was  prejudiced
   against her. In general, it was, in the Government's opinion,  hard
   to   see  what  an  accused  person  might  gain  from  having  the
   indictment  drawn  up  by  a different judicial  officer  from  the
   official responsible for his arrest.
       The  Schiesser judgment had, according to the Government,  left
   open  the question of the compatibility with the Convention of  the
   combination  of  the functions of investigation  (instruction)  and
   prosecution.  Furthermore, the Commission and the Court  had  based
   their  decision at the time on a number of factors taken  together;
   an  isolated  circumstance - the drawing up  of  the  indictment  -
   could  not justify overruling their case-law. The Swiss authorities
   were therefore entitled to rely on the above-mentioned judgment  in
   such  circumstances, unless there were compelling  reasons  to  the
   contrary  such  as a manifest failure on the part of  the  District
   Attorney  to  fulfil his duties or action by him  which  was  ultra
   vires.
       The  Government drew attention finally to two features  of  the
   {Zurich}   system,   which  were,  in  their   view,   capable   of
   guaranteeing,   if   necessary,  the   objective   and   subjective
   impartiality of District Attorneys. These were the adoption of  the
   Cantonal  Code of Criminal Procedure by referendum and the election
   of  the  officers  concerned by universal  direct  suffrage  for  a
   renewable term of office of four years.
       40.  The Court notes in the first place that the only issue  in
   dispute is the impartiality of the {Zurich} District Attorney  when
   the  detention order was made. Mrs Huber did not deny that  he  was
   independent  of  the  executive, that he heard her  himself  before
   placing her in detention on remand and that he examined with  equal
   care the circumstances militating for and against such detention.
       41. In the present case Mr J. first intervened at the stage  of
   the  investigation.  He  considered whether  it  was  necessary  to
   charge  the  applicant and ordered her detention  on  remand,  then
   conducted the investigation (Article 31 StPO).
       Subsequently,  fourteen months after the arrest,  he  acted  as
   prosecuting  authority  in drawing up the indictment.  However,  he
   did  not assume the role of prosecuting counsel in the trial court,
   the  {Zurich}  District  Court, although  he  could  have  done  so
   because the Cantonal Code of Criminal Procedure attributed  to  him
   the  status of a party in the trial proceedings (Article 178  para.
   1 StPO - see paragraphs 27 and 33 above).
       42. In several judgments which post-date the Schiesser judgment
   of  4  December  1979 and which concern Netherlands legislation  on
   the  arrest  and  detention of military  personnel  (the  de  Jong,
   Baljet and van den Brink judgment of 22 May 1984, Series A no.  77,
   p.  24,  para.  49;  the  van  der Sluijs,  Zuiderveld  and  Klappe
   judgment  of the same date, Series A no. 78, p. 19, para.  44;  and
   the  Duinhof and Duijf judgment of the same date, Series A no.  79,
   p.  17, para. 38), the Court found that the auditeur-militair,  who
   had  ordered the detention of the applicants, could also be  called
   upon  to  assume,  in  the  same  case,  the  role  of  prosecuting
   authority  after  referral of the case to the  Military  Court.  It
   concluded  from  this  that he could not  be  "independent  of  the
   parties"  at  that  preliminary  stage  precisely  because  he  was
   "liable"  to  become one of the parties at the next  stage  in  the
   procedure.
       43.  The  Court  sees  no  grounds  for  reaching  a  different
   conclusion  in  this  case as regards criminal  justice  under  the
   ordinary  law.  Clearly  the  Convention  does  not  rule  out  the
   possibility  of  the  judicial officer  who  orders  the  detention
   carrying  out  other  duties, but his impartiality  is  capable  of
   appearing  open  to  doubt (see the Pauwels judgment  cited  above,
   Series  A no. 135, pp. 18-19, para. 38, and, mutatis mutandis,  the
   Piersack judgment of 1 October 1982, Series A no. 53, p. 16,  para.
   31, the De Cubber judgment of 26 October 1984, Series A no. 86,  p.
   16,  para. 30 and the Hauschildt judgment of 24 May 1989, Series  A
   no.  154,  p. 23, para. 52 in fine) if he is entitled to  intervene
   in  the subsequent criminal proceedings as a representative of  the
   prosecuting authority.
       Since  that  was  the  situation  in  the  present  case   (see
   paragraphs  26 - 27 above), there has been a breach  of  Article  5
   para. 3 (art. 5-3).
   
                II. Application of Article 50 (art. 50)
   
       44. According to Article 50 (art. 50) of the Convention:
       "If  the  Court finds that a decision or a measure taken  by  a
   legal  authority or any other authority of a High Contracting Party
   is  completely  or  partially  in  conflict  with  the  obligations
   arising  from the ... Convention, and if the internal  law  of  the
   said  Party  allows  only partial reparation to  be  made  for  the
   consequences  of  this decision or measure,  the  decision  of  the
   Court  shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured
   party."
       Pursuant  to  this provision, the applicant sought compensation
   for damage and the reimbursement of her costs.
   
                               A. Damage
   
       45.  Mrs  Huber claimed to have suffered damage as a result  of
   the  breach of the requirement of Article 5 para. 3 (art. 5-3)  and
   sought  a  sum  of  24,000 Swiss francs in  respect  of  "arbitrary
   detention" and 1,200 Swiss francs for the eight days for which  she
   was unable to work.
       The  Government  denied  that there was any  causal  connection
   between  the contested violation and the damage resulting  for  Mrs
   Huber from her detention, the lawfulness of which moreover she  had
   in no way challenged at the time.
       The  Commission's Delegate subscribed to the Government's  view
   as  regards pecuniary damage; he left the question of the existence
   and  the extent of any non-pecuniary damage to be determined by the
   Court.
       46.  In  the  Court's view, just satisfaction could be  awarded
   only  in  respect of the damage resulting from the  deprivation  of
   liberty  that the applicant would not have suffered if she had  had
   the  benefit of the guarantees of Article 5 para. 3 (art. 5-3). The
   evidence, however, does not afford any reason to suppose  that  the
   detention  on  remand in question would not have  occurred  if  the
   making  of  a  detention  order  had  been  a  matter  within   the
   competence  of  a  judicial officer who did offer those  guarantees
   (see, mutatis mutandis, the Pauwels judgment cited above, Series  A
   no.  135,  p.  20,  paras.  43 - 44). In short,  it  has  not  been
   established  that  any pecuniary damage flowed from  the  violation
   found.
       There remains the non-pecuniary damage. Even assuming that  the
   applicant  did  sustain  any  such  damage,  the  present  judgment
   provides   her   with   sufficient   just   satisfaction   in   the
   circumstances  of  the case (see, among other authorities,  mutatis
   mutandis, the Lamy judgment of 30 March 1989, Series A no. 151,  p.
   19, para. 42).
   
                         B. Costs and expenses
   
       47.  Mrs  Huber claimed the reimbursement of costs and expenses
   borne  by  her during the proceedings in the Swiss courts and  then
   before the Convention organs.
   
            1. Costs referable to the national proceedings
   
       48.  The  applicant sought in the first place  half  the  legal
   costs  awarded against her by the domestic courts, namely 732 Swiss
   francs, together with 360 Swiss francs for the fees of her lawyer.
       The  Government accepted the first item and raised no objection
   to   the   second.  The  Commission's  Delegate  found  them   both
   acceptable.
       The  Court  agrees. Switzerland should therefore reimburse  Mrs
   Huber 1,092 Swiss francs.
   
            2. Costs referable to the European proceedings
   
       49.  In  respect of costs incurred in relation to the  European
   proceedings,  the  applicant claimed in the first  place,  for  her
   lawyers,  the  sums  of 3,395.50 Swiss francs (Mr  {Schonenberger})
   and 9,565 Swiss francs (Mr {Mader}).
       The  Government considered these amounts "manifestly excessive"
   in  view of the shortness of the written observations and the  fact
   that  no  hearing was held before the Commission together with  the
   fact  that  no memorial was submitted to the Court; they agreed  to
   the  award  of  a total amount of 3,000 Swiss francs  for  the  two
   lawyers.
       The  Court  shares the view of the Commission's  Delegate  that
   this proposition is reasonable and endorses it.
       50.  Mrs Huber also claimed 300 Swiss francs for attending  the
   hearing  before the Court, corresponding to two days on  which  she
   was  unable to work, and 400 Swiss francs in respect of her  travel
   and  subsistence  expenses.  The Government  and  the  Commission's
   Delegate did not make any comment on this.
       The   Court  considers  that  Switzerland  must  reimburse  the
   applicant  for  the  expenses  in question,  but  that  it  is  not
   required to compensate the loss of earnings referred to.
   
                     FOR THESE REASONS, THE COURT
   
       1.  Holds  by  twenty-one votes to one that there  has  been  a
   violation of Article 5 para. 3 (art. 5-3) of the Convention;
       2. Holds unanimously that the respondent State is to pay to the
   applicant,  in  respect of costs and expenses,  the  sum  of  4,492
   (four thousand four hundred and ninety-two) Swiss francs;
       3.  Dismisses unanimously the remainder of the claim  for  just
   satisfaction.
   
       Done  in  English  and  in French, and delivered  at  a  public
   hearing  in  the Human Rights Building, Strasbourg, on  23  October
   1990.
   
                                                  Signed: Rolv RYSSDAL
                                                             President
   
                                           Signed: {Marc-Andre} EISSEN
                                                             Registrar
   
   
   
   
   
   
       In  accordance  with  Article 51 para. 2  (art.  51-2)  of  the
   Convention  and  Rule  53  para. 2  of  the  Rules  of  Court,  the
   dissenting opinion of Mr Matscher is annexed to this judgment.
   
                                                     Initialled: R. R.
   
                                                  Initialled: M.-A. E.
   
                 DISSENTING OPINION OF JUDGE MATSCHER
   
                             (Translation)
   
       I approved the Chamber's decision to relinquish jurisdiction so
   that the plenary Court could define the scope of Article 5 para.  3
   (art.  5-3)  of  the Convention, thereby clarifying  its  case-law,
   which  is  somewhat  vague  in this area,  and  laying  down  clear
   guidelines for the Contracting States.
       However,  I had in mind that the Schiesser judgment  (Series  A
   no.  34)  would  be confirmed, with some of its ambiguous  elements
   removed,  rather than overruled. That is why I cannot subscribe  to
   the conclusion which the majority of the Court has reached.
       In  this  respect, I propose to set out a number  of  arguments
   which seem to me to be relevant.
       1.  The  problem at issue is the interpretation of  the  phrase
   "judge  or  other  officer authorised by law to excercise  judicial
   power".    While    the   scope   of   the   word    "judge"    (or
   "court"/"tribunal") within the meaning of Article 5 paras. 3 and  4
   and  Article  6 (art. 5-3, art. 5-4, art. 6) of the Convention  may
   be  regarded as settled, that of the expression "... other  officer
   ..." is the subject of dispute.
       The starting point for my reasoning is that if for the exercise
   of  the  power mentioned in Article 5 para. 3 (art. 5-3) (i.e.  the
   first  review  of  the lawfulness of a detention  under  Article  5
   para.  1  c)  (art.  5-1-c)  those  responsible  for  drafting  the
   Convention referred to two alternative and different organs,  those
   organs  do not have to satisfy exactly the same criteria, otherwise
   the  alternative  reference would have no  sense,  which  would  be
   absurd.  It  is a principle in the interpretation of a  legal  text
   that  an  interpretation  which renders it  absurd  is  not  to  be
   presumed.
       It   is   therefore  necessary  to  define  the  criteria   for
   identifying an "officer" or in other words to consider in what  way
   the "other officer" is to be distinguished from the "judge".
       The  criteria  which the Court laid down in this connection  in
   the   Schiesser  judgment  (cited  above,  paragraph  31)  may   be
   summarised as follows:
       (a)  institutional  guarantees:  independence  {vis-a-vis}  the
   executive and the parties;
       (b)   procedural  guarantees:  obligation  for   the   official
   concerned to hear himself the accused brought before him;
       (c)  substantive  guarantees: decision on the  continuation  of
   detention  or  release to be taken by reference to legal  criteria,
   after  the  circumstances militating for and against the  detention
   have   been   examined;  power  to  order  release  if  there   are
   insufficient reasons to justify the detention.
       The  formulation and application of criteria (b) and  (c)  give
   rise  to scarcely any problems; that is also true of the first limb
   of  criterion (a): independence {vis-a-vis} the executive.  Clearly
   an  organ  cannot  be regarded as acting as an  "officer  ...  [who
   exercises] judicial power" where he is under the authority  of  the
   executive,   in  other  words  he  is  subject  to   the   latter's
   instructions.
       The  situation is, however, different with regard to the second
   limb  of criterion (a): independence in relation to the parties.  I
   confess  that  I  have  doubts on this question.  The  formula  was
   borrowed  from  the Neumeister judgment (Series A no.  8,  p.  44),
   where  it related to a court within the meaning of Article 5  para.
   4  (art.  5-4) (tribunal in Article 6 (art. 6)), and  where  it  is
   entirely apt, whereas at the stage of the first examination of  the
   lawfulness of the detention within the meaning of Article  5  para.
   3  (art. 5-3), it is, in my view, scarcely appropriate to speak  of
   "parties" in the judicial sense of the word. At that stage,  it  is
   material  only  that  the  organ which  decides  the  detention  is
   independent of the executive.
       It is indeed true that in the Schiesser judgment (paragraphs 32
   and  33)  the  Court made a number of observations on the  question
   whether the simultaneous or successive exercise of the function  of
   prosecution, whereby the prosecuting authority acquired the  status
   of  "party", could impair the independence of the District Attorney
   when  taking  his  decision on the detention, which  is  a  measure
   pertaining to the investigation procedure. However, it did so  only
   in  order to reply to an argument, put forward by the applicant and
   by  the  minority  of the Commission, that such  a  combination  of
   functions  jeopardised  the independence of  a  District  Attorney.
   Ultimately,  without  however  having  expressed  a  view  on  this
   argument  in the abstract, the Court dismissed it because,  in  the
   case  under  examination, the District Attorney had  not  acted  as
   prosecuting  authority.  It  was  only  in  subsequent   judgments,
   delivered  in  a  very different context - they concerned  military
   justice  in  the  Netherlands and Belgium -, that the  Court  found
   that  the  combination of functions - whether it actually  occurred
   or   was   merely  theoretically  possible  -  would   affect   the
   independence of the judicial officer called upon to decide  whether
   the detention of an accused person should be continued.
       Moreover,  in the relevant cases there were other circumstances
   which  prompted  the Court to deny that - or to  call  in  question
   whether  -  the "officer" satisfied the requirements laid  down  in
   Article 5 para. 3 (art. 5-3).
       I would add that it was only in these latter decisions that the
   Court  -  rightly - also referred to the condition of  impartiality
   inherent  in the notion of "officer" within the meaning of  Article
   5  para. 3 (art. 5-3) (see the Pauwels judgment, Series A no.  135,
   p. 18, para. 37).
       I  conclude that the "officer" within the meaning of Article  5
   para.  3  (art.  5-3) must satisfy the conditions set  out  in  the
   Schiesser judgment, excluding that relating to independence {vis-a-
   vis}  the parties, which has no relevance at the stage of the first
   examination of the lawfulness of the detention and adding the  very
   important requirement of impartiality.
       Where  the  judicial officer satisfies these  conditions,  "the
   purpose  of Article 5 para. 3 (art. 5-3) [which] is to establish  a
   system  of  judicial review and, by that means,  to  give  specific
   guarantees to persons deprived of their liberty" - in the words  of
   Judge  Ryssdal in his dissenting opinion in the Schiesser  judgment
   (Series  A no. 35, p. 19) - is attained. To require more  would  in
   substance   be  equivalent  to  applying  the  same  criteria   for
   "officer"  within the meaning of Article 5 para. 3  (art.  5-3)  as
   for  "judge" (or "court"/"tribunal") within the meaning of Articles
   5  para.  4  and 6 (art. 5-4, art. 6), in other words, to  removing
   any  difference  between  them,  and  neither  the  letter  of  the
   Convention,  which  intentionally  distinguishes  between  the  two
   possibilities,  nor  its spirit lends support  to  that  idea;  nor
   would   it  serve  the  legitimate  interests  of  the  individuals
   concerned.
       2.  The  recent  decisions of the Court  relating  to  criminal
   proceedings  have often dealt with the question of the  combination
   of  the  functions of prosecution, investigation and  judgment.  In
   certain   cases  such  a  combination  may  be  contrary   to   the
   Convention;  in  others  it  may  solely  raise  problems,  without
   however   necessarily   leading   to   incompatibility   with   the
   requirements of that instrument.
       In  general the Convention in no way requires separation of the
   functions  in  question, although, in the interests of  the  proper
   administration of justice, it is desirable, because it  provides  a
   maximum of guarantees to the individuals concerned.
       Thus for example for minor offences, the legislation of several
   countries  entrusts  the  investigation  to  the  same  judge  who,
   subsequently,  conducts the trial and delivers judgment.  In  other
   legal  systems,  the institution of investigating  judge  does  not
   exist  and  the  task  of investigation then falls  to  the  Public
   Prosecutor's  Office, in other words the prosecuting authority.  In
   those  systems  it  could  also happen  that  certain  measures  of
   investigation are left to be carried out by the trial judge.
       In  principle no criticism may be directed at this  combination
   of  functions  from the point of view of the Convention,  although,
   as  I have just stated, separation is desirable. It is exactly  for
   that  reason  that, with other colleagues, I was  unable  to  agree
   with  the  majority  in  the Hauschildt case  (Series  A  no.  154,
   separate  opinion, p. 30). Moreover, what about  the  situation  in
   which  the trial judge decides at the hearing to remand the accused
   in  custody?  Is he now disqualified from taking this decision  for
   the  purposes of Article 5 para. 3 (art. 5-3) because, as the trial
   judge,  he lacks independence and impartiality in this respect,  or
   does  he  no  longer  provide  the  independence  and  impartiality
   required  under Article 6 para. 1 (art. 6-1) because  he  took  the
   decision as to the detention?
       However,  if a legal system provides for the separation  as  an
   additional   guarantee   of  objectivity  and   impartiality,   the
   successive  exercise of the function of judgment by the same  organ
   of   the   judiciary  which  previously  was  entrusted  with   the
   prosecution  or  the  investigation  in  the  same  case  infringes
   Article  6 (art. 6) of the Convention (Piersack, Series A  no.  53;
   De Cubber, Series A no. 86).
       Yet  I do not consider that an inversion of this order of ideas
   is   permissible,  even  "mutatis  mutandis"  (as  in  the  present
   judgment  in  paragraph 43), since the situation  is  fundamentally
   different  in the two cases. In my view, in order to determine  the
   independence  or impartiality of a member of the judiciary,  it  is
   necessary  to  consider  the first stage, in  other  words  in  the
   present  case  only the position of the District  Attorney  at  the
   moment  of  his  decision on the continuation of the  detention  is
   decisive.  At  that  stage he may take this decision  -  a  measure
   pertaining  to the investigation procedure - as a fully independent
   and  impartial  organ regardless of the fact that at  a  subsequent
   stage in the proceedings he will be - or could be - called upon  to
   exercise  in  the  same  case  other functions,  notably  those  of
   drawing  up  the indictment or conducting the prosecution  case  at
   the  trial,  thereby acquiring the status of "party",  as  provided
   for  in  Article  178  para.  1 of the {Zurich}  Code  of  Criminal
   Procedure (which concerns, inter alia, the District Attorney).
       Taking  -  mutatis mutandis - the underlying reasoning  in  the
   Piersack  and the De Cubber judgments (supra), it could perhaps  be
   argued  that,  at a later stage, since he has previously  played  a
   certain  role in the investigation, the District Attorney would  no
   longer  be  an  independent  and impartial  representative  of  the
   prosecuting  authority.  However, no provision  of  the  Convention
   entitles  the  accused  to have as "opponent"  an  independent  and
   impartial prosecutor.
   
   


Полезная информация
Инфо
---




Разное